– Поганенькое местечко! – оценила увиденное Ригита.

Пришло время вытаскивать напарников. Полковник начала с Гима. Капсула с камерой все еще находилась в мешке силовой ловушки. Там был вакуум, но Гим не нуждался в кислороде и отоплении. Зато Ри пришлось облачиться в скафандр, чтобы с помощью кранов ловушки переместить груз внутрь самого корабля.

Кодовый замок подчинился переданной Димризом карточке с записанном на ней биокодом генерала. Одна из стенок капсулы отвалилась. Она оказалась толстой и многослойной – металлические трубы чередовались с антеннами поглотителей.

– Живой? – спросила Ригита.

Гим сидел на полу камеры, скрестив руки и ноги. Судя по всему, чтобы не сойти с ума от одиночества, он проводил время в медитации.

– Ри? – удивился сержант. Его естественный голос был совсем слабым, зато дублировавшее звук мысленное обращение прозвучало в сознании полковника четко и с силой.

– Мы бежали, – решила коротко объяснить Ригита. – Я перехватила твою клетку в момент погрузки на крейсер.

– Я знаю, – сказал Гим. – Видел.

Ри удивилась, но не стала заострять внимание на мелочах.

– Как ты? – спросила она.

– Нормально. Почти решил загадку, как выбраться. Научился прятать энергию при соприкосновении поглотителей с телом. А ты?

– По тебе этого не скажешь! – усмехнулась полковник. – Бледный и худой… Ходить-то сможешь?

Гим встал. Он выглядел изможденным, но стоял твердо, словно использовал в качестве опор что-то еще, кроме трясущихся в коленях ног.

– Пойдем будить Ин, «неуязвимый»! – вздохнула Ригита.

Саркофаг с амазонкой стоял в ангаре «Росы» рядом со спасательными катерами. Корпус был непрозрачным. Снаружи выступали патрубки и выпадающая доска управления заморозкой.

Ин набрала цифровой код. Морозильная камера зашипела, на доске управления появились диаграммы внутреннего состояния пробуждающегося организма. Наконец, крышка поднялась. В отличие от Гима, Ин была не просто бледной – скорее синей. Но на щеках быстро появился румянец. Когда распахнулись глаза, оттуда ударил такой испуг, что привыкший за неделю заточения слушать не звуки, а окружающий эмоциональный фон, Гим даже отшатнулся.

– Все в порядке? – спросила Ри.

Ин судорожно втянула воздух. Затем резко села. Непонимающие, наполненные болью и обидой глаза разразились слезами.

– Заморозили в сознании? – поняла Ри. Она покачала головой: – У тебя еще крепкие нервы, девочка!

– Где мы? – спросил Гим.