Я резко встряхнула своим ножом.

— Сканируйте.

Ханс охнул. На кромке выступили все три вида смертоносной энергии Новой Женевы. Чуть-чуть, но этого хватило бы, чтобы пронзить насквозь любую, даже молекулярно уплотненную кожаную броню.

— Энрике! — крикнул Пабло. Тот оглянулся, кивнул головой. Один из официантов повесил на стенку веранды напротив нас деревянную мишень со стилизованным рисунком морды медведя. В зале стало намного шумнее.

— Ваш бросок, Ханс.

Тот улыбнулся, поднялся, вынимая нож Гюнтера. Резко размахнулся, выпустил нож почти идеально, но немного опоздал. Нож ударился в самый низ мишени, воткнувшись очень глубоко. Да, нож был прекрасен.

— Левый глаз! Левый глаз! Левый глаз! — закричал Фернандо, стуча пустым бокалом об стол. Его клич поддержали наши вояки. Музыка стихла. Все придвинулись ближе к мишени.

Порадуем публику.

Я мягким, изящным движением приподняла ножны метательного ножа. Он выскользнул из ножен, подхваченный импульсом Мясорубки, и полетел к мишени. Пабло не сдержался, и тоже метнул свой нож. Оба ножа ударили в мишень почти одновременно — точно в оба глаза медведя. Зашипело и задымилось прожженное ножами, словно кислотой, дерево.

Зал вспыхнул волной аплодисментов и криков.

— В руках бойца, владеющего Мясорубкой, этот нож попадет туда, куда он захочет? — сказал Ханс. Вряд ли это был вопрос, но я кивнула, вынимая свой нож из мишени:

— Не все наши ребята могут бросать свои ножи так, как я. Но куда они хотят — эти ножи попадают. Вот такие ножи мы хотим делать с Гюнтером этой осенью в Веймаре. Моя разработка, плюс немецкое качество заготовки. Должна получиться неплохая комбинация. А теперь смотрите.

Я послала мысленный импульс симбионту ножа — тот втянул в себя остатки враждебных энергетик Катастрофы с кромки лезвия. Затем я поднесла нож к пробитому им отверстию. Нож впитывал оставленную им энергетику — отверстия прекратили дымиться. То же самое сделал и Пабло.

— Этот нож направлено умеет впитывать все три энергии, Ханс. Лучше всего он это делает со своей энергией, но одну боевую капсулу чужой Черноты он в себя из раны успеет впитать. Так что наши бойцы могут лечить себя с помощью ножа после боя, когда меня нет рядом.

— Sehr gud! — выдохнул Ханс.

— Теперь вы понимаете, почему я пока не продаю кому попало эти ножи? Каждый нож признает только своего владельца, в чужих руках он будет бесполезен, даже опасен. Эти ножи должны служить армии и Проводникам, а не бандитам.

— Я бы не относился к нему, как мертвому куску дерева. Он — живое продолжение меня, моей воли, — подтвердил Пабло, — Он разумен и подчиняется приказам, словно щенок, выращенный в моем доме.