— Подъем! — скомандовала Сула, внезапно переполнившись энергией. — Наша очередь!

«Отстреливаем по одному магазину, — подумала она, — и делаем ноги, пока не поздно». Даже с учетом фактора внезапности тридцати с небольшим членам группы Бланш смешно пытаться предпринимать что-то против такой орды.

В этот момент окно с грохотом взорвалось. Выстояв против ударной волны, оно тут же превратилось в крошево под градом наксидских пуль, как и все окна домов, выходившие на шоссе. Сула снова бросилась на пол, осыпаемая дождем битой штукатурки и осколками стекла. Даже сквозь бронежилет она чувствовала, как пол дрожит от пуль, врезающихся в потолок нижнего этажа. По ушам снова ударил грохот, стены затряслись — где-то неподалеку взорвалась граната.

Сула выкатилась в коридор и, поднявшись на корточки, заглянула в дверь. Макнамара стоял на коленях, согнувшись над пулеметом, и что-то налаживал. Его плечи и шлем стали белыми от мела, сыпавшегося с потолка.

— Давай, быстрее! — поторопила она.

Макнамара вдруг вскинул руки и отлетел, опрокидываясь навзничь. У Сулы захолонуло сердце. Лишь потом она с облегчением поняла, что удар пули принял бронежилет. Макнамара потряс головой и снова стал подниматься.

Воздух в комнате звенел от пронзительных воплей хозяйки. Склонившись над мужем, она придерживала его голову — один глаз был залит кровью, выбитый пулей или осколком стекла. Дочка уже успела выползти в коридор, сжимая в руках орущего младенца, лицо ее было так же мрачно и сосредоточенно, как прежде за компьютерной игрой.

В шлемофоне зазвенел ещё один женский голос, резкий, срывающийся:

— Четыре-девять-один, это два-один-один! Огонь слишком плотный, мы уходим.

Команда двести одиннадцать находилась этажом ниже в том же доме.

— Принято, — подтвердила Сула. — Мы за вами.

Макнамара каким-то чудом уже успел установить пулемет, но толку от этого не оказалось никакого. Едва успев выпустить очередь, машина отлетела в угол, покореженная ответными пулями. Макнамара, с жалостью глядя на испорченное оружие, потянулся за винтовкой. Удары пуль о стены и дождь штукатурки не прекращались.

— Все, хватит! — рявкнула Сула. — Уходим!

Макнамара на корточках добрался до двери и выскочил. Сула подтолкнула его вперед. Шона Спенс уже бежала по коридору, сильно хромая и оставляя на полу кровавые следы. Пули долетали и сюда. Добравшись до кухонной двери, Спенс, пригнувшись, нырнула в нее и кинулась вниз по черной лестнице, Макнамара за ней. Сула в последний раз оглянулась на семью Гуэй — окровавленного мужа в объятиях истерически всхлипывающей жены и дочь с младенцем на руках. «Постарайтесь не слишком ненавидеть нас», — мысленно попросила она. Затем, уже на лестнице, включила связь.