Два десятка человек на борту «Метрополии», в том числе и экстрасенсы Вьюгина, смотрели, как он погружается, связанный через бобину с кораблём кабелем связи.

Лёгкая тень накрыла судно.

Афанасий поднял голову.

Над местом погружения кружил маленький, игрушечный с виду самолётик.

Разведчик, подумал он. Интересно, чей: наш или учёной братии?

Мысль мелькнула и исчезла. Зазвонил телефон.

— Полковник, — возник в ухе голос Михеева. — Твои нюхачи больше ничего не нашли? Я имею в виду опасные тенденции.

— Нам перестали сообщать о прибывающих на борт специалистах. Это неправильно.

— Ты о чём?

— Только что в аппарат погрузились два академика, о которых я узнал буквально за минуту перед погружением.

Пауза.

— Я разберусь.

— На всякий случай будьте готовы.

— К чему?

— Ну, сам понимаешь, люди прибывают разные. Даже проверенные вдруг ломаются. Вспомни пилота «Мира».

— А это уже ваша забота — выявлять и отслеживать психически неполноценных. Всё, до связи.

Афанасий глянул на заинтересованные лица своих подчинённых, увлёкшихся процессом спуска аппарата, и подумал, что без Романа Волкова, на раз определявшего «гнилые мозги», ему не обойтись.

Плоды договорного инцидента, искусно разыгранного Афанасием и Зиновием Алеутом перед депутатами, начали созревать к вечеру этого же дня.

Сначала Петяю, спустившемуся на нижнюю палубу, не дали на камбузе кипятка.

— Не велено, — грубо остановили его парни в камуфляже, не объясняя, кто они и что делают на борту теплохода.