Странным образом ее страх был смешан с лихорадочной надеждой…)

«…Сожалею, что мы встретились. Этого свидания не надо бы было. Я потерял весь аромат прошлого дурмана. Когда я вспоминал о Вас, на моем лице появлялась грустная приятная улыбка, а в душе — изысканность пережитого…»

«…Сожалею, что мы встретились. Этого свидания не надо бы было. Я потерял весь аромат прошлого дурмана. Когда я вспоминал о Вас, на моем лице появлялась грустная приятная улыбка, а в душе — изысканность пережитого…»

(ИЗЫСКАННОСТЬ ПЕРЕЖИТОГО, блин. Ну, прямо название дамского романа…)

«…Вы мне сказали, что ищете красоту во взаимоотношениях с мужчинами. Но ведь чтобы ее получить, надо платить той же монетой. Надо жить, Неонила Ивановна!..»

«…Вы мне сказали, что ищете красоту во взаимоотношениях с мужчинами. Но ведь чтобы ее получить, надо платить той же монетой.

Надо жить, Неонила Ивановна!..»

(Машеньку бил озноб. Что-то происходило с телом матери. Оно… вибрировало! Волны мелкой дрожи пробегали по лежащей на диване покойнице, и дочь не выдержала, привстала со стула, наклонилась над матерью — с письмом в руке, — бросая чужие фразы прямо ей в лицо…)

«…Я — живу. По своим канонам, и тем довольствуюсь. Пусть я был груб, беспощаден, но — откровенен. Прощения не прошу, потому что письмо это, разумеется, я не отправлю. Живите и Вы — как хотите. Живите, глупая индюшка. Живите. Более не Ваш: С. П.»

«…Я — живу. По своим канонам, и тем довольствуюсь.

Пусть я был груб, беспощаден, но — откровенен. Прощения не прошу, потому что письмо это, разумеется, я не отправлю.

Живите и Вы — как хотите. Живите, глупая индюшка. Живите.

Более не Ваш: