Рабы торжественно внесли блюдо с жареной пшеницей. Каждый из сидевших зачерпывал себе серебряной лопаточкой порцию этой, с позволения сказать, еды и со вздохом клал ее на тарелку.

Номарх следил, чтобы все клали себе ровно сколько положено. Не больше, но и не меньше. Подавая пример своим подданным, Кеельсее зачерпнул ложку жареной каши и со скрытым отвращением поднес ее ко рту. Лица придворных сделались кислыми, но они поспешили последовать примеру своего повелителя. Установилось дружное молчание. Лишь треск пережевываемого зерна, да бульканье жидкого пива. Тягостная трапеза. Быстрей бы покончить с ней! Соскребя с блюда последнюю ложку, номарх лихо закинул ее в рот и исподлобья глянул по сторонам. Похоже, участниками трапезы владело то же тягостное чувство — об этом свидетельствовали лихорадочно работавшие челюсти сидевшего рядом Гиптия.

Подождав еще немного, Кеельсее поднялся.

— Благодарение сияющему Солнцу-Осирису!

— Благодарение великому и единственному — дружно подхватили придворные.

— Благодарю тебя, великий Бог, что ты послал мне столь неслыханно вкусное угощение — проблеял редкостный подхалим и лицемер Управитель дворца Фра.

— Я рад, что тебе понравилось — буркнул номарх уже на ходу, спеша во внутренние покои.

Помещения, занимаемые атлантами, представляли собой шесть трапециевидных комнат, соединенных одна с другой. Четыре из них служили спальнями, в пятом были информцентр и картотека, в шестом находилась стража — двенадцать огромных гвардейцев-доров. Могучие и преданные, словно псы, они надежно охраняли покои номарха.

В середине этого «цветка» находилась седьмая комната — своеобразный центр психологической разрядки, где окруженные пушистыми коврами и удобной мебелью атланты находили успокоение и покой. Здесь Кеельсее и обнаружил Давра. Бывший лейтенант, а ныне главный советник номарха Кемта, полувозлежал на кушетке, поглощая огромный кусок мяса, приправленный горьковатым миндальным соусом. В руке его был бокал, наполненный явно не жидким пивом.

Давр приветствовал вошедшего невинным кивком головы и продолжил свое занятие. У Кеельсее вдруг пропало желание ругаться с Давром из-за того, что тот не явился на общую трапезу. Пробормотав что-то нечленораздельное, он плюхнулся на кушетку рядом с вкусно чавкающим лейтенантом и стащил с его блюда солидный кусок жаркого.

— Ну зачем — укоризненно возопил Давр — Я оставил вам порции на столике!

И действительно, откинув небрежно положенную на столик накидку, Кеельсее обнаружил там три блюда с солидными порциями мяса и кувшин багрового кипрского вина, вкус, которого он уже и не помнил.