— Но почему же? Воспитатели следят за наклонностями детей и сообразно этому определяют судьбу каждого ребенка.

— Но это же чушь! Как может проявить себя восьмилетний мальчик? Он же еще ребенок. Он не осознает ни своих желаний, ни своих поступков. Он действует подсознательно, на очень низком уровне; он еще не представляет себя в роли взрослого человека. Он лишь играет. И немудрено, что глиняная игрушка может показаться ему привлекательнее тяжелого медного меча, и тогда вы определяете его в гончары. А в душе он, может быть, великий воин! Он мог бы стать величайшим полководцем, а вместо этого будет всю жизнь вращать ногами гончарный круг. Кто от этого проиграл? Он? Да. Но больше всего — государство! Государство, которое не дало раскрыться своему сыну.

— Но то, о чем ты говоришь — возразил Давр — всего лишь частный случай. Это действительно может случиться, но в целом наша система продуманнее и результативнее; ведь из тысячи мальчиков, отобранных в воины еще в детстве, вырастут десять полководцев!

— Но ты потеряешь самого гениального!

— Пусть — упрямо сказал Давр — И потом, так было на Большой Атлантиде — Так атланты называли свою прежнюю планету, в отличие от острова, который они именовали просто Атлантидой.

— Было, не спорю. Но не задумывался ли ты над тем: а все ли правильно было там, на нашей планете? Ведь на то нам и дан новый, чистый, словно бумага, мир, чтобы мы написали на нем письмена Разума, не повторяя ошибок прошлого. Не задумывался ли ты над этим?

— Нет. А зачем?

— Действительно, зачем?

Кеельсее вдруг стало скучно.

— Оставим этот разговор. Мы видим мир по-разному, и я рад, что имею возможность строить свой мир. Здесь, в Кемте.

— Но Кемт — часть Атлантиды, — полувопросительно-полуутвердительно бросил Давр.

— Конечно! Не собираюсь же я отдать власть этому сопляку Рату! — ловко ушел от ответа Кеельсее. — Какие планы на завтра у жрецов Осириса?

— Собственно говоря, никаких, — ответил Гиптий за себя и за Изиду, — Все как прежде: утренняя служба, храмовые отчеты, донесения от жрецов…

— Что слышно о жрецах Сета?

— Пять дней назад был бунт в Карабисе. Есть данные, что его организовали поклонники Сета, но замешаны ли в этом жрецы, не знаю.

— Вряд ли. Они более изощренны, — Кеельсее подумал, сказать им или не сказать о том, что донес ему шпион, и решил: не стоит. Пусть об этом будет знать лишь он. Номарх потер бок и вздохнул. — Что-то я устал. Надеюсь, вы не расцените как невежливость, если я удалюсь в свою комнату?

— О-хо-хо, — засмеялась Изида, — Какая роскошная фраза! Нет, наш повелитель. Дрыхни себе на здоровье!