— Что именно ты изменил в послании — послышался голос стоящего чуть сзади Анко-Руя. Не поняв вопроса, Иусигуулупу обернулся к говорящему.

— А?

— Я спрашиваю тебя: что ты изменил в послании — терпеливо повторил начальник дворцовой стражи.

Иусигуулупу замялся. Один из стражников подтолкнул его древком копья.

— Отвечай! Побледнев, гонец пролепетал:

— Я не помню.

— У тебя короткая память! — вновь подал голос Анко-Руй — Ничего, я напомню — Он снял с пояса кипу и протянул его Иусигуулупу — Вот твои показания. Читай!

Едва шевеля непослушными пальцами, Иусигуулупу начал:

— Я, митмак Иусигуулупу, обвиняемый в измене Великому Правителю Инти Уауан Акус, свидетельствую, что в послании, переданном мне наместником города Куучак, было сказано: «Войско кечуа, поклоняющихся белой луне, подошло к городу. Их неисчислимое множество. Вождь кечуа угрожает, что завоюет Куучак, а потом придет черед Общины сыновей Солнца. О Великий Повелитель, прошу, пришли мне войско. Город в опасности. Преданный тебе слуга, наместник Куучака».

— Все правильно — спросил Анко-Руй у встрепенувшегося наместника.

— Слово в слово — угодливо пролепетал тот.

— Читай дальше! Иусигуулупу продолжал:

— Я свидетельствую, что заменил эти слова на следующие: «О Великий Повелитель, сын твой, наместник города Куучак, смиренно припадает к твоим стопам, спеша поделиться великой радостью. Второго дня четвертой луны храброе войско твое, разбив воинов кечуа, овладело большим городом Умару. Захвачено много продовольствия и пленных. Да пребудет имя твое в веках, мой Повелитель! Да будут боги благосклонны к великому городу Инти Уауан Акус! Преданный тебе слуга, наместник города Куучака».

Иусигуулупу замолчал и протянул кипу шагнувшему к нему Анко-Рую.

— Что было дальше — спросил внешне равнодушный Инкий.

— Дальше я принес кипу своему Повелителю.

Инкий хмыкнул. Ему не нравился этот спектакль. Вот именно — спектакль! Все это наверняка выдумал Анко-Руй. Да, но откуда тогда он мог столь точно знать, содержание обоих посланий? О первом ему мог вполне рассказать наместник Куучака, но второе? Текст второго послания, зачитанный стоящим перед ним гонцом, был слово в слово схож с текстом кипу, извлеченного из дворцового архива, доступ в который имели лишь атланты. Неужели все-таки гонец предал? Или здесь что-то иное?

Инкий машинально провел пальцем по висевшему на поясе кипу. Действительно, почти слово в слово.

Если гонец не делал этого, то откуда он знает текст обоих посланий?

Если делал? Что-то здесь было надумано. Слишком гладко.