Только что закончился военный совет и все его участники разошлись выполнять порученные им задания. В зале остались лишь Русий и Командор.

— Мне подозрительна слаженность происходящих событий, — говорил Русий. — Что ты думаешь насчет Кеельсее?

— А что о нем думать? С ним и так все ясно. Номарх решил перехитрить нас и освободиться из-под опеки Атлантиды, но перехитрит он лишь самого себя.

— Ты полагаешь, все, что он сказал — ложь?

— Конечно.

— И никаких волнений? Никаких нападений пиратов?

— Уверен.

— А катер?

— Наверняка цел.

— Тогда это попахивает…

— Изменой. Конечно, изменой. Боюсь, он не только натравил на нас пиратов — и присоединил к ним свои эскадры. Мне кажется, молчание Круглого Острова — дело его рук.

— Как так? — не понял Русий.

— Не забывай, когда-то он работал в системе ГУРС и наверняка не забыл кое-какие технические штучки из арсенала спецслужбы. Скорее всего, он блокировал эфирное пространство радиоколпаком. И они не могут принять наш сигнал.

— Но у нас обязательная связь через каждые два дня!

— Будем надеяться, что завтра «Марс» сам свяжется с нами. Если, конечно, Кеельсее не придумал чего-нибудь похлеще обыкновенной радиоблокады.

— И все же я не могу поверить в его предательство.

— А ты и не верь. Это еще не факт, а лишь предположение. Я даю тебе самую вероятную версию событий.

— Но зачем? Зачем ему делать это?

— Понимаешь, Русий, — Командор положил руку на плечо сына, — он игрок. Игрок вроде нас с тобой. Игрок не меньшего масштаба. А в чем-то — в хитрости, изворотливости — он и превосходит нас. Для него игра — все. А скорее даже не игра, а риск, связанный с этой игрой. Он готов лишиться всего на свете, рисковать жизнью, лишь бы разыграть эффектную комбинацию. Чтобы трепетало от волнения сердце. В душе своей он чувствует, что обречен проиграть, у него просто нет последнего хода, но он игрок и все равно сыграет эту партию. Его поразила та же болезнь, что и нас — ему скучно на этой планетке. Здесь негде развернуться. Здесь не с кем помериться силой, умом, хитростью. На Матери были альзилы, в Космосе мы столкнулись с эмнаитами, здесь же, на Земле, нам не досталось равных соперников. Не считать же таковыми вооруженных дубинами дикарей, хотя они и ухитрились убить нескольких наших товарищей. А Кеельсее из тех, кто ставит знак равенства между жизнью и интригой. Для него не существует жизни без интриги. А если нет интриги, зачем ему такая жизнь? И он разыграл свою интригу против нас — против самых достойных противников. Он выказал этим нам свое уважение. И я думаю, он сейчас счастлив, увы, ненадолго.