И когда все доводы были исчерпаны, когда уже всем казалось, что войско неизбежно расколется надвое, а Лисица в четвертый раз заявил: «Эх, если бы с нами был Меч!», вдруг послышался голос: «считай, твоя мечта исполнилась!» И к костру вышел живой и невредимый Меч.

Удивлению не было границ. Корьс и Сирд заорали от радости, даже не особо доверявший пирату Сбир и тот улыбнулся. Мечу предложили поесть, но он отказался, сказав, что сыт, и наскоро поведал свою воистину невероятную историю:

— Когда этот проклятый луч рассек мою «Акулу» надвое, я очутился в воде. Ну, думаю, конец! Прямо на меня прет триера и целит своим медным рылом точно в мое! Хе-хе! Но тут луч разваливает и эту триеру, а я продолжаю барахтаться, хотя, надо признаться, порядком уже надоело. Вокруг меня орут тонущие, но мне повезло — схватился за обломок весла и вовремя догадался избавиться от меча и доспехов.

Болтался я в этой грязной луже довольно долго, пока, наконец, не подошла неприятельская триера и не подобрала меня. Выдернули меня на борт за волосы, словно котенка, и доставили на берег. Там меня быстро вычислили, кто я таков. Ну, думаю, кто-то из наших накапал. Потащили во дворец Великого Титана. Кстати говоря, потом я не имел ничего против того, что меня опознали, потому что всем нашим, захваченным в плен, тут же отрубили головы.

Везли меня на колеснице. Но насладиться хвалеными красотами Города Солнца я, увы, не смог — они завязали мне глаза, и я ничего не видел. Слышу, колесница остановилась. Вытряхнули меня довольно небрежно на мостовую и повели по каким-то длинным лестницам. Снимают повязки, и я обнаруживаю перед собой четверых: двух демонов с черными глазищами, это, наверно, один из них попался нам на триере за день до сражения, какого-то здоровенного малого и нашего знакомого, что так ловко смылся из моего шатра.

Поговорили они со мной. Правда, недолго. Поинтересовались, сколько у нас кораблей и войска. Но здесь я им ничего нового сообщить не мог, они и так все знали. Затем предложили мне уговорить вас отступить от Города. Обещали, что не предпримут никаких карательных мер. Я говорю: мол, не согласятся, упрямые, мол, они, как бараны. Титаны на своем предложении особо и не настаивали, видно, сами не слишком верили в такую возможность. Сидят и разговаривают между собой, о чем — не понимаю. А я стою и думаю: вот сверкнет сейчас, сволочь такая, глазищами, и останется от старика Меча лишь дохлая горстка пепла.

Но нет, обошлось. Их адмирал Динем что-то долго говорил, потом он сказал мне, что рассказывал, как он бежал из плена. Они долго смеялись. Видно, настроение хорошее. Затем адмирал похлопал меня по плечу и заявил, что очень сожалеет, что не может предоставить мне такой же удобной возможности вернуться к своим, так как они решили обменять меня на своего адмирала! — Меч ухмыльнулся и указал на побледневшего Сирда. — Не бойся. Не бойся! Мы же, хе-хе, не согласимся!