Несколько мгновений присутствующие почтительно молчали. Затем Меч велел:

— Нечего рассиживаться. Пора поднимать войска и готовить их к штурму. Действовать будем так, как велел этот… эта… Неважно, кто! Как нам приказал этот ящичек. Сирд и Лисица — отправляйтесь на корабли. Старший — Сирд. Я, Корьс, Сбир и Аров поведем штурмовые колонны с суши. И помните: завтра Город Солнца должен пасть. У нас всего один день!

— Смотрите! — вдруг воскликнул Лисица, указывая рукой на юг. Далеко, у самого горизонта, там, где рождалось море, занималось зловещее зарево.

Атланты опередили их и нанесли еще один удар. Страшный удар.

* * *

Кеельсее взглянул на вмонтированные в золотой браслет-змейку часы. До назначенного срока оставалось еще две минуты. Он засек этот таинственный передатчик случайно. Мучимый неясными подозрениями, рыскал номарх по радиодиапазонам и неожиданно натолкнулся на загадочную передачу. Точнее выражаясь, это была не передача, а радиодиалог — долгий, живой, заинтересованный. Длился он более пяти минут. Передающий совершенно не маскировался: сигналы посылались ежедневно в одно и то же время, на одних и тех же частотах. Расшифровать их не удавалось — код был настолько сложен, что с ним вряд ли справился бы даже «Атлантис»; но связаться с компьютером «Марса» Кеельсее не рискнул — опасался выдать себя, а попытка обратиться за помощью к карманному анализатору привела лишь к полной разрядке блоков питания последнего. Зато вычислить место, откуда велись передачи, удалось очень быстро. Сигналы поступали из Дворца номарха. Узнав об этом, Кеельсее саркастически хмыкнул неизвестно в чей адрес:

— Непревзойденный наглец!

Затем он поразмыслил и понял, что неправ. Тот, кто сидел на передатчике, не был наглецом, он был очень расчетливым и уверенным человеком. Уверенным в себе, в силе логики, людской глупости и беспечности.

И номарх принял предложенную ему игру. Сначала он грешил на Давра, но тот оказался чист как агнец, наушничая Командору по общей связи. Соглядатаи номарха следили и за Изидой, и за Гиптием, и снова за Давром. Следили круглосуточно, так как вначале Кеельсее принял на веру версию об отложенной на срок авторадиопередаче. Он и сам когда-то баловался подобными штучками. Но в эфире шел не доклад, шел диалог, а это исключало возможность передачи заранее записанного донесения. Затем умер Давр, отбыли в Куне Изида и Гиптий, но передачи не прекратились. С вызывающей уважение педантичностью — ровно в 18.46 по атлантическому времени.

Запищала морзянка. Кеельсее невольно вздрогнул. Сегодня утром он усовершенствовал пеленгатор, начавший в эту минуту распутывать паутину сигналов. Монитор давал картинку: схема дворца с бегущим по ней крохотным солнечным зайчиком — лучом пеленгатора. «Зайчик» описывал причудливую эллипсоиду, сужая круг поиска. Область, замкнутая бегущей линией, уменьшилась до размеров апельсина, затем кольца и, наконец, превратилась в точку, неподвижно пульсирующую на одном месте. Кеельсее был, готов ко всему, но не к этому — сигнал шел из его комнаты.