— Я уйду! — воскликнул Гиптий. — Но знайте, я еще вернусь сюда с воинами, и стены мрака рухнут под ударами наших мечей!

Омту блекло улыбнулся.

— Пещеры Сета ждут тебя, жрец Осириса. Они сожрут тебя и твоих воинов. Наши мечи остудят горячие головы, а затем вас убьет страх подземелий.

Один из жрецов принес ярко пылающий факел.

— Вот твой факел, Гиптий. И я желаю тебе большого мужества, чтобы увидеть солнце.

Атлант взял протянутый ему факел, жрецы сомкнулись вокруг него и вытеснили за дверь. Заскрипели блоки, многотонная плита мягко въехала на свое место. Вне себя от бешенства, Гиптий ударил факелом в стену и завопил в никуда:

— Глаза ночного Бога горят в темноте, но, клянусь, они потухнут, когда я вытащу их на Солнце!

Он бил кулаком в стену до тех пор, пока не почувствовал, как горят разбитые фаланги пальцев. Тогда он опустил руки и, сгорбясь, повернулся к проводнику. Тот стоял рядом. На смуглой физиономии его не отражалось никаких эмоций. Проводник равнодушно осведомился:

— Ты жив? Тогда пойдем. И побыстрее. Путь к солнцу куда длиннее пути вниз.

И снова тишина окутала их. Лишь мерные шаги и потрескивание факела.

* * *

Тем временем в Святилище Омту отбивался от наседавших на него жрецов. Покорно, но настойчиво они требовали от него:

— Жрец Осириса проник во все наши тайны.

— Жрец Осириса видел карту Сета.

— Жрец Осириса убил слуг Сета.

— Он оскорбил Бога!

— Он оскорбил нас!

— Он оскорбил нас трижды!

— Убей его!

— Убей!!!