* * *

Хурбов разметало.

Яр дал задний ход, выкручивая руль до упора вправо, и сшиб еще несколько черных фигур — он слышал тупые удары, будто мячом били об стену.

— Ага! — возликовал Яр, пытаясь локтем выдавить продырявленное стекло. — Ну-ка, достаньте!

Он рванул вперед, налетел еще на одну тесную группу ненавистных хурбов, смял их, разбросал, раздавил. Бешено вращая руль, развернулся почти на месте, поставил машину так, чтоб она прикрывала друзей с правого фланга, и заорал в неподдающееся стекло:

— В кузов! В кузов лезьте!

Херберт, кажется, понял. Срезав клинком неожиданно выскочившего хурба, метнулся за машину, распахнул дверь, замахал рукой, подзывая мешкающих товарищей.

Яр дотянулся до манипулятора огнемета, заглянул в подслеповатый и бликующий экран-визир, хлопнул по красной кнопке. Пламя жахнуло на двадцать метров, облило стоящих в оторопи хурбов, растеклось по земле непреодолимой лужей.

— Быстрей! — рявкнул Яр, выбирая следующую цель. — Что вы там тянете?!

Он не видел друзей, он даже не смотрел в их сторону — сейчас ему было не до этого. Струя пламени ударила в железную будку, внутри которой угадывалось движение.

— Мы тут, друг Яр! — За головой Яра с лязгом отошла в сторону маленькая стальная заслонка. В зарешеченной отдушине показались круглые глаза Херберта. — Сейчас только Угр заберется, и можно будет ехать… Вот сейчас… Сейчас…

Грузовик раскачивался и поскрипывал, пока великан неуклюже пытался устроиться в забитом разным хламом кузове.

Яр в третий раз ударил по красной кнопке, похожей на срезанный бок яблока. Рыжее пламя мгновенно залило бетонную чашу фонтана — в ней явно скопилось нечто горючее. В кабине сделалось жарко, наверху что-то затрещало — кажется, от жара начала коробиться и обгорать краска.

— Мы готовы, — объявил Херберт. — Мы уместились.

— А здорово ты их! — оттеснив сибера, крикнул в зарешеченное оконце Вик. — Бах! Бух! Трах!

Яр, не оборачиваясь, кивнул, усмехнулся криво и бросил машину вперед.

* * *

Тяжелый грузовик, громыхая, лязгая и скрежеща, несся по древним пустым улицам и замусоренным проспектам. Его колеса выбивали из мертвой земли странную черную пыль, надолго повисающую в воздухе. Эхо металось меж зданий, оставленных людьми в незапамятные времена. Необычная для этих мест дрожь воздуха и слабые колебания земли, порождаемые движением мобиля, порой нарушали царящее здесь хрупкое равновесие, и тогда потрескавшиеся от старости витрины вдруг рассыпались мелким стеклянным крошевом, и сползали вниз по фасадам целые пласты отвалившейся облицовки, а из проемов выпадали оконные рамы и, спланировав вниз, разбивались со страшным треском и звоном.