Она отпустила его и села.

— От тебя пахнет кровью, — совсем другим тоном сообщила она.

— Я взял долг смерти, — присаживаясь рядом, сообщил Живой. — Это было честно и по закону. Когда Бурный Поток послал меня на смерть, я не удивился — он ненавидел меня с детства. Поэтому ничего странного не было, что он не захотел слушать про засаду. Моя жизнь — это мои проблемы, но из-за него погибло четверо родичей, а этот скот просто сбежал. Трусость и предательство должны наказываться. Какой смысл жаловаться деду на внука? Один раз я добивался справедливости у паука. У них нет чести, только интриги. Я взял его кровь без пустой просьбы к вышестоящим, по Закону.

— Суд чести? — с сомнением спросила медведица. — Воин не может вызвать паука.

— Вызывать труса? — засмеялся Живой. — Я просто вытащил его на площадь. Одно дело рассказывать сказки, вернувшись в одиночку, другое — когда есть свидетель. Он не хотел драться и долго визжал, пока я его резал на куски. Долго и с удовольствием.

— Ты не сможешь теперь остаться в роще, — помолчав, сказала Охотница. — Ты сделал то, что считал правильным, но глупо думать, что паук не найдет кучу причин для того, чтобы натравить на тебя воинов. Изгнание — это еще самое мягкое. — Она засмеялась и обняла его огромной мохнатой лапой. — Не любящий мед в очередной раз показал, что он очень особый медведь. Убить паука при всех — это очень интересное дело. Такое бывало, но в открытую… — Она счастливо оскалилась. — Твое имя будут помнить много поколений!

— Я сделал это не для того, чтобы про меня пели, — сердито ответил Живой. — Паук должен заботиться о семье и роде, а не о своих интересах. Паук, который ставит свои интересы выше справедливости, вообще не достоин звания. Жаль, что нет причины еще и деда принародно убить. Он гораздо хитрее и так явно гадостей не делает.

— Остался только еще один шаг — подумать, чем остальные пауки лучше. Мирный вождь уравновешивается военным вождем. Мужская сила — имущественным преимуществом женщины. Они всегда должны договариваться между собой. Только паук стоит отдельно и может вмешиваться во все. Власть — она сладкая, и не каждый удержится на грани.

Вдруг у подножия холма раздался страшный грохот копыт.

— А, — довольно сказала Охотница, — началось!

Стадо сорвалось с места и, поднимая пыль, с топотом ломанулось не разбирая дороги. Один из быков шарахнулся в сторону от атакующей тигрицы и, отколовшись от общей массы, попытался бежать в другую сторону. Ему навстречу метнулась медведица, и могучий бык с кривыми рогами снова свернул. Так повторялось несколько раз, пока он не остановился.