— Я, — Живой откашлялся, — если позволишь, попробую кое-что сделать.

— Так, — повернувшись к нему всем телом, сказала Охотница, — это что-то новенькое. Что ты умеешь, я прекрасно знаю. Давай рассказывай!

— Ну… — задумчиво глядя в небо, протянул он.

— Без «ну»!

— Ты слышала про Зверя?

— Я даже хотела тебе предложить уходить к нему. Все равно другого варианта нет. Здесь тебе не жить, а идти в другую рощу не стоит. Везде в нашем роде побоятся ссориться с пауком.

— Он снял меня с дерева-убийцы…

Медведица резко придвинулась и шумно принюхалась.

— Кровь…

— Да все в порядке, — с досадой сказал Живой. — Дай рассказать.

— Даже немногие ушедшие своими ногами после этого долго не жили. Кровь!

Он с досадой плюнул и, достав нож, проколол палец. Охотница слизнула каплю крови и, закатив глаза, посидела размышляя. Она была большой специалист в этом деле. Болен ли родич и чем именно, как он питается, злоупотребляет ли определенными медикаментами, наркотиками, есть ли воспалительные процессы или присутствуют яды в организме — все это она могла определить по вкусу и запаху крови.

Самолечение — это конек Охотницы, и всех желающих она с удовольствием учила. Мало регенерации самого тела, надо уметь вовремя остановить кровь, снять болевые ощущения. О, ни в коем случае не до конца! Тело должно сигнализировать о неполадках, но помирать от болевого шока — никогда. Она объясняла ученикам, как пользоваться «Накопителями» для добавления энергии, чтобы ускорить процесс заживления ран и срастания костей, как улучшить работу внутренних органов и очистить организм от ненужных веществ…

Пауки среди разумных животных большая редкость, но медведица еще и обычных оборотней воспитывала. Методы, правда, были медвежьи. Не справился — тяжелой лапой по заднице или по башке. У более нежных созданий, чем Народ, от таких подзатыльников могла и голова оторваться.

— Все в лучшем виде, — сообщила она, остановив взгляд на Живом. — Никаких следов травм и слабости.

— Так я же говорил… Он меня вылечил, — Живой развел руками, — только лекарь из него паршивый. Опыта мало, слегка перестарался. Лечить стал при слиянии, вовремя не остановился и вкачал в меня массу лишнего.

— Память? — с интересом спросила медведица.

— Вот как раз нет. Еще не хватает сдвинуться, в собственных мозгах запутавшись, — где я, а где он… Я имею в виду знания. Что-то он там не учел, и я теперь много лишнего знаю. То, что пауки говорят среди своих (а его учил Старик), и то, что он принес к нам со стороны. Множество интересных вещей. Кое-что обрывками — самому додумывать надо, а многое целыми блоками. Я теперь, к примеру, знаю, как он превращается. Нет, — ответил он на взгляд медведицы, — самому не получится, энергии не хватит. Где-то на середине непременно загнусь даже при подпитке со стороны. Тело само себя съест. Зато я могу улучшить работу любого органа внутри другого разумного до идеального состояния. Или вообще целиком пациента омолодить. Это все не просто. Внутри все взаимосвязано — тронешь одно, другое собьется с ритма. Организм уже привык работать определенным образом.