— Это был сеанс психоанализа?

— Психо анализ, — раздельно произнесла Разрезающая. — Интересное новое слово, под которым имеется очередная человеческая выдумка. Потом ты мне расскажешь подробно.

Алексей молча продолжал сидеть, глядя ей в глаза.

— Нет, — пожимая плечами, сказала она, — я просто тебе показала самую верхушку возможностей паука. Сколько я здесь? Три десятидневки. А сколько раз мы с тобой говорили? Два по пять фраз, не считая приветствий. Поговорила с тем, другим. Даже не надо Койот расспрашивать. Она-то как раз ничего и не скажет. Старик с тобой общался гораздо больше, и опыт имел громадный. Здесь нажать, тут подсказать вроде бы случайно, за это похвалить, а вон за то непременно обругать. Он тебя четко подвел к интересной мысли: год ученичества кончается, уйти свободно тебе не дадут, а дойти до людей вообще сомнительное дело. Что делать? А заставить с собой считаться.

Разрезающая пристально посмотрела на него.

— Что Койот с Черепахой давно знакомы, ты и без меня прекрасно знаешь. Про Черепашкины мысли, насчет остановившегося развития и желание отделиться, Койот знала. Старик не мог не знать, Черепаха и не скрывала ничего. Осталось только вас познакомить. И вот честно, он, конечно, делал, что считал нужным, и тобой манипулировал, но ничего плохого для тебя лично, для той же Черепахи, Койот и еще десятков не сделал. Вы сами этого хотели. А что иногда это тяжело и не всегда приятно принимать решения, которые касаются всех, а не только самого себя, — она развела руками, — увы. Тебя поставили перед выбором, и ты его сделал. Мог бы и не лезть на копье с диким криком. В конце концов, ты имел возможность на все и на всех плюнуть и уйти через проход. Не тогда, так потом. Не ушел — значит, есть у тебя понятие о чести, и с тобой можно иметь дело.

— Один человек, — грустно сообщил Алексей, — сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Клятва работает в две стороны. Мне клянутся подчиняться, я обещаю защиту. Я воспитывался не здесь, чтобы верить в клятвы без оглядки, но если уж начал дело, совершенно верно доведу его до конца. Мне есть о чем подумать, но возникает еще один интересный вопрос: а что именно тебе надо? Что-то мне не верится, что я так сильно тебе понравился.

— Хорошо, — усмехаясь, сказала она. И буквально процитировала его же слова, сказанные однажды: — «Я не буду заходить издали и интересоваться, какой урожай в огороде и не уменьшились ли стада диких копытных, проходящих мимо ваших рощ, чтобы соблюсти приличия». Я предлагаю тебе сделку. В Совете у меня нет решающего голоса, но со мной считаются. Если потребуется, я смогу затормозить любое невыгодное для Клана решение. Провалить — это выше моих возможностей, но втянуть в очередную свару, затянувшуюся на месяцы, никаких сложностей. Предупреждение о проблемах со стороны Совета ты получишь сразу. Тем более помощь практическая, лечение и обучение. Поверь, мне есть что дать. Любая возможная поддержка с моей стороны, — усмехаясь, добавила она после паузы, — без объявления во всеуслышание тебя новым Праотцем. Может, ты такой и есть, но зачем раздражать окружающих?