— А с моей стороны?

— Ты проведешь меня к людям и поможешь приспособиться, чтобы не обращали внимания. Если надо будет вернуться, обеспечишь возможность. Естественно, ответишь на вопросы, которые могут у меня возникнуть, или сведешь с кем-то, кто не будет удивляться, отвечая. Все.

«И эта туда же, — с испугом подумал Алексей. — Медом им в Зоне намазано?» И вслух:

— Зачем тебе на ту сторону? И потом, — озвучил он только что пришедшее в голову, — как это ты поможешь в Совете, если будешь неизвестно где?

— Не волнуйся, на это имеешься ты. Меня предупредят, если что-то изменится, а с твоими возможностями ходить можно быстро. Я оставлю тебе камень-родственник, всегда сможем поговорить. А задерживаться там я не собираюсь. Годик — другой.

— Сколько?! — поразился Алексей.

— Не думаю, что больше понадобится, — хладнокровно сообщила Разрезающая. — Это совсем не много. Совет еще не успеет второй раз в полном составе собраться. А вот насчет зачем… Я и сама толком не знаю… Не одна Черепаха думает, что нельзя замыкаться в себе. Рано или поздно придут извне человеки, эти твои эльфы или кто еще похуже. Хорошо еще, если просто настучат по заднице, а то ведь могут, как мы в свое время…

Алексей задумчиво покивал.

«Приходилось слышать», — поняла она. И продолжила:

— То-то и оно. Что бы про пауков ни думали, но благо вида для нас не пустой звук. Другое дело, что каждый понимает его по-своему. Общество, застывшее в развитии, не способно вовремя среагировать на угрозу. Так и будем между собой разбираться, пока один за другим рода уничтожают. А пришельцы правил наших не знают и соблюдать не будут. Что для нас важно, для них может быть пустой звук. Вот ты сам сказал, что клятвам полностью не веришь, хотя и живешь по нашим законам. Но ты уже один из нас, нравится тебе или нет, а другие могут повести себя гораздо хуже, им плевать на чужаков и их желания, — Разрезающая плоть чуть помолчала и, глубоко вздохнув, стала говорить дальше: — Мы ведь не всегда были такими, как теперь. Окончательно все мерить понятием равновесия стали лет четыреста назад, когда стали полными хозяевами равнин. Дошли до определенной численности, которая не дает иссякнуть диким животным даже в голодные и засушливые годы, и остановились. Сами так решили. Можно было идти в горы, но там не прокормишься, или в леса, но это уже не просто драка, а очень большая кровь за место, на котором мы не умеем жить. Приспособились бы, но зачем, если и так неплохо? И тихо, незаметно очень многое закрыли. То, что в старые времена считалось само собой разумеющимся. После Войны нас осталось всего несколько тысяч, и необходимо было делать обратное сегодняшнему. Рожать много, сотрудничать в делах, спасать любого раненого или больного. А в наше время большинство способов лечения забыто. Что-то прямо запретили, а что-то мы просто не могли поддерживать в рабочем состоянии. Сложная техника на довоенном уровне просто выходила из строя со временем.