— А ты заткнись! Тебя не спрашивают! — бросила мне блондинка, выхватила из сумочки пистолет и направила его на Лену. — Сейчас я вычеркну тебя из его жизни раз и навсегда!

Лена тихо вскрикнула и прижалась ко мне, а я некстати подумал, что пить вино на крыльце было не очень хорошей идеей. И еще я подумал, что этот случай определенно попадает в те самые неблагоприятные двадцать процентов и что, скорее всего, незнакомку придется ударить Э-магией.

— Выстрел услышат, — холодно напомнил я блондинке.

— Кто? Эти, что ли? — фыркнула она, качнув головой назад, в сторону соседнего корпуса. — Им сейчас не до того!

Ближайший корпус находился метрах в тридцати от нашего, и там шла буйная гулянка. Громко играла музыка, слышался смех, крики и женский визг. Я с сожалением признал, что блондинка права. Чтобы привлечь их внимание, пришлось бы забросать их окна гранатами. Я еще не подозревал, что скоро буду благословлять буйных соседей за столь громкое веселье, заглушившее наш скандал.

— Прекрати прятаться за своего кавалера, шлюха! — Судя по голосу, блондинка была на грани.

И тут Лена совершила нечто, поднявшее планку моего мнения о ней на совершенно заоблачную высоту. Она шагнула вперед и бросила в лицо сумасшедшей:

— Я ни за кого не прячусь, дрянь! Стреляй, если духу хватит!

В тот же миг я начал действовать: направил слабую отрицательную волну на руку блондинки, сжимающую пистолет, и сразу же напал на нее. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, я сбил ее с ног, и мы покатились по снегу. Пальцы ее правой руки, парализованные волной, окаменели на рукоятке, не давая возможности ей выстрелить, а мне — отнять оружие. Верно говорят, что безумие придает человеку сил. Никогда бы не подумал, что столь хрупкая на вид женщина способна на такое бешеное сопротивление. Второй рукой она отчаянно пыталась расцарапать мое лицо и добраться до глаз, и мне с большим трудом удалось перехватить ее.

Эта схватка стала серьезной проверкой моих способностей к самоконтролю. Почти полностью блокировав маньячку, я дал легкую слабину и мгновенно поплатился за это. Немыслимо извернувшись, она впилась зубами мне в запястье. Если даже кому-нибудь и приходилось в жизни бороться с вооруженным буйным психом, то уж задачи держать при этом свои эмоции на замке перед ним точно не стояло. Таким образом я хочу хоть как-то оправдаться за то, что последовало дальше. От неожиданности, боли и досады на себя я не удержал под контролем рвущуюся наружу отрицательную волну, и блондинка, только что сопротивлявшаяся подобно раненой тигрице, вдруг обмякла и затихла. Одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы понять: она мертва. Хорошо, хоть волнолом, созданный из моих попыток сохранить самоконтроль, уменьшил силу волны, иначе подо мной лежало бы месиво из плоти и костей, в котором я бы непременно вымазался с ног до головы. Это я уже проходил и знаю, о чем говорю. Дважды содрогнувшись — от того, что произошло, и от того, что могло бы произойти, — я вскочил на ноги с возгласами: