— Черепахи? — Настя посмотрела на меня удивленно. — Ты ничего не путаешь? Насколько они большие, как выглядят? Есть ли у них какой-нибудь знак на панцире?

— Они были огромными, метров пять длиной, а весили много тонн. — Я закрыл глаза, вспоминая. — Черепахи не погружались, они передвигались по болоту, ноги как раз позволяли им находиться выше уровня воды. Никаких знаков у них на панцире нет, только серая полоса там, где находится позвоночник. С каких пор тебя стали интересовать детали чужого сна?

— Ты ничего не понимаешь. — Настя нахмурилась. — Лабиринт не место для спящих, сны там не сны, а нечто другое.

— И что же?

— Это вполне могло быть реальностью. Черепахи разговаривали с тобой?

— Как могут разговаривать черепахи? — удивился я. — У них не приспособлено горло для воспроизведения звуков.

— Может, как-то по-другому?

— Как можно говорить по-другому, да еще во сне? — Я снова задумался, вспомнил, поежился от ощущения, что схожу с ума, и отрицательно покачал головой. — Не могут черепахи быть величайшими пророками во вселенной и телепатами. Чушь это все!

— Выходит, ты все-таки разговаривал с ними?

— Я пытался…

— Мыслящие черепахи действительно существуют и в самом деле обладают даром видеть будущее. Когда-то мои предки ни одного дела не начинали, не посоветовавшись с ними, только после того, как лабиринт закрылся, мы перестали прибегать к их помощи.

— Ты хочешь сказать, что все, что со мной происходило, было реальностью?

— Трудно различить, что реально, что нет. Наши ученые считают, что видения, которые посещают нас в лабиринте, не являются случайными, обычно нам всем показывают картины из нашего будущего или прошлого. Мне, например, когда я лежала и задыхалась, однажды привиделся ты.

— Что?!

— Тогда мне было двенадцать лет, естественно, не поверила в твое существование, посчитала тебя обычным кошмаром, а вот теперь ты сидишь передо мной и усмехаешься, словно и на самом деле понимаешь что-то.

— Я — кошмар?

— Так и есть. — Девушка ласково улыбнулась, отчего ее слова потеряли обычный обидный смысл. — А еще тупица.

— Можешь считать, что тебе удалось меня обидеть. — Я решительно встал и направился к двери. — Пойду плакать в свою комнату.

— А я пойду расскажу отцу о том, что ты живой, а то он сам не свой, страдает, винит себя.

— Пусть переживает, он же хотел, чтобы я пошел в лабиринт. Ты тоже желала моей смерти, раз меня туда оправила.