А спаривание происходит раз в сто лет. Попробуй попасть в одно место и в одно время вместе с двумя своими партнерами. А пройти требуется километров пятьсот. При медлительности этих созданий на дорогу уходит около пяти лет.

Вот и пришлось черепахам научиться разговаривать друг с другом на расстоянии тысяч километров, что возможно только при наличии телепатии, а заодно и определять свое будущее. Иначе придешь на место, а твои партнеры уже ушли или придут только через год, когда ты околеешь от голода.

Черепахи — признанные пророки во вселенной, и многие лабиринты имеют выходы к ним. Все разумные существа во вселенной стремятся сюда, чтобы узнать о том, что ждет в будущем, и припасть к мудрости, излучаемой этими пресмыкающимися.

Мне не нравится ощущение безмерности жизни и пространства, которое возникает, когда черепахи заглядывают ко мне в мозг. Я чувствую себя мелким муравьем, бегущим по склону огромной горы, которая упирается заснеженной вершиной в желтые стылые небеса. Поэтому не люблю, хотя и бываю здесь часто.

Я ищу взглядом Наибу, это ее территория возле портала, хотя и понимаю, что на самом деле сейчас лежу в лабиринте. Мое тело бьется в предсмертной судороге, пена идет изо рта, легкие не работают, сердце остановилось пару мгновений назад, больше не имея силы прокачать через тело, наполненное болью и страхом, тягучую кровь.

Не понимаю, как оказался в двух местах одновременно. Наверно, все-таки разговоры о том, что душа существует и может путешествовать везде, где захочет, — правда. Следовательно, я умер. Жаль. А мне так хотелось жить, потому что встретил свою любовь, настоящую, которая бывает только раз.

И я закричал долго, пронзительно и очень тоскливо. Так воют волки на полную луну, горестно и печально, понимая правду о своей жизни. Я не пытался им подражать, просто вопил от боли, отчаяния и страха.

Даже не понимая, что для такого крика нужен воздух в груди, которого у меня не было. И вот именно тогда, в момент наивысшей моей печали, легкие заработали, давая возможность прокричать этому миру и всей вселенной о том, как мне плохо.

И этот дикий вопль спас меня. Спустя десяток невероятно долгих мгновений меня потянуло обратно в лабиринт. Еще издалека, из неизвестных далей, я почувствовал давление и рвущуюся мощь этого странного строения из высоких, поставленных вертикально камней. Оно было накачано энергией до отказа, а значит, там было возможно все. Даже возвращение к жизни из царства теней. Только надо знать, как это сделать. Догадаться.

Глаза у меня были закрыты, а открыть их мешал мерный гул и громкие стоны рядом.