У меня появилась надежда, что наконец увижу то место, где терял дыхание, и разберусь, из-за чего это происходит. Шлем работал неплохо, мне даже удавалось различить небольшие камешки под ногами и комья темной свалявшейся пыли.

Но как назло, только я почувствовал, что нахожусь на том самом месте, экран засветился ровным оранжевым светом, и изображение лабиринта с него исчезло.

Я тут же начал, гримасничая и дергая лицом, переключаться на другие экраны, пытаясь найти тот, в котором что-нибудь смогу видеть.

Не сразу у меня стало получаться, сначала включился один экран — неудачно. Ничего на нем не было видно, кроме темно-фиолетовой ряби, на втором цвет изменился на малиновый, и так дальше до рези в глазах.

Переключил, наверно, экранов двадцать, пока забрало передо мной не засветилось нежно-желтым цветом, сквозь полупрозрачную лимонную глубину с трудом удавалось разглядеть полоски огромных камней, которые все так же стояли здесь, создавая ткань лабиринта.

К сожалению, то, что удавалось разглядеть, больше напоминало плохо прорисованный пейзаж. Земля казалась тонким стеклом, под которым пряталась коварная янтарная глубина с багровыми сполохами и пятнами, готовая поглотить меня при неверном шаге.

Это походило на рисунок ребенка, в котором отсутствует перспектива и линия горизонта.

Я шел медленно и осторожно. Трудно идти по стеклу, под которым бугрятся пузырями полости, наполненные веществом, смутно похожим на кровь, а над ними кружится шафранная поземка из яичных хлопьев, сквозь которую едва проглядывают серые очертания каменных столбов, соединенных в неровную стену.

А еще мне было страшно — мое тело по-прежнему помнило, как я задыхался и умирал здесь…

Словно в ответ, меня скрутило и подбросило на пару сантиметров вверх, ноги, на которые пришелся удар, не смогли меня удержать, и я осел на землю, хрипя и задыхаясь. Оставаться на месте не стоило, здесь ждала только смерть, нужно было двигаться, и лучше всего назад…

Ноги отказали сразу, пополз дальше на руках, потом отказали и они, и я упал головой вперед. К счастью, шлем снова спас меня. Все повторялось за небольшим исключением, теперь я мог видеть в желтом непонятном цвете — к сожалению, только то, что находилось под самым моим носом.

Прошло минут десять, и я погрузился в то состояние полусна, в котором в прошлый раз смог отыскать затерянную среди звезд планету, похожую на болото, а в нем Наибу, меланхолично жующую водоросли. Вопрос черепахи был не оригинален:

— Опять ты?

Я молча развел руками, хотя в этом состоянии у меня не было ни ног, ни рук, впрочем, их не было и в реальности.