— Твоя позиция понятна. — Я сел рядом со щелью, естественно, так, чтобы меня не достала когтистая лапа. — Чем же ты тут питался до моего прихода?

— Есть тут один лужок, травка растет, невкусная, зато много, ну и, конечно, периодически появляются любители острых ощущений, желающие пройти лабиринт. Я здесь живу давно… очень давно…

— А почему не уходишь? — вздохнул я, чувствуя себя человеком с окончательно поехавшей крышей. Разговаривать с монстром о жизни и погоде — это точно ненормально. Правда, начиная с прихода к Ваське я вообще ничего не делал разумного. Не стоило сюда ехать. — Тебя что-то здесь держит?

— Проход к моему дому закрыт, как и весь лабиринт.

— Как это произошло?

— Я не знаю, прошло много лет с тех пор, как закрылись все пути. Мне не повезло в том, что оказался внутри.

— Так, может, это из-за тебя все произошло?

— Если бы из-за меня… — Зверь прорычал что-то раздраженно, а потом вдруг взвыл тонко и печально, что, впрочем, не мешало ему при этом мысленно сказать: — Тогда я бы давно ушел в свой мир…

— Почему пути закрылись?

— Не знаю…

У меня в голове стала созревать одна не очень правильная мысль.

— Слушай, а ты бы мог меня какое-то время не трогать? В смысле, не бросаться на меня и не пытаться съесть?

— Мог бы, но не очень долго, — ответил зверь и взвыл дико и громко. — А зачем?

Мне мешал этот вой, он что-то бередил во мне, вызывал какие-то неприятные воспоминания, возможно, в моем подсознании отзывалась память первобытных предков.

— Есть одна мысль…

— Скажи, а как тебе такой вариант: я соглашаюсь, а потом передумываю?

— Мне не нравится. Выслушай меня, пожалуйста…

— А что я делаю так долго? Если бы мог тебя съесть, то давно съел бы, а так приходится слушать. Впрочем, твоя болтовня мне нисколько не мешает обдумывать варианты, как тебя поймать.

— Как ты здесь оказался?

— Могу рассказать. — Зверь снова взвыл — долго и протяжно, столько в этом вое было тоски, что мне опять стало не по себе. — У покойников свои преимущества, некоторые их просьбы можно исполнить.