— А ты не согласился бы выделить небольшую сумму, чтоб нанять девочку, которая мыла бы здесь полы, окна, помогала мне на огороде, чистила плиту? Дочь одной из соседок уже спрашивала, не нужна ли нам помощь. Все ведь знают, что ты гладиатор, столичные бойцы обычно имеют прислугу.

— И дорого ли это стоит? — Моресна назвала сумму, смешную при моих нынешних доходах. — А что ж так дешево?

— Но ведь это не круглосуточные труды. Прийти на пару часов помочь — не обременяет. А девочка наберет себе на приданое. Ей уже четырнадцать, пора подумать.

— Конечно, найми.

— Тогда я смогу каждый день делать тебе любые соусы к ужину, — вспыхнув от удовольствия, пообещала жена. — Какие и сколько захочешь.

Она старалась. Набравшись смелости, я взялся учить ее варить борщ и заваривать чай — и то, и другое она воспринимала с недоумением и непониманием, но усваивала, училась, пробовала делать. Через месяц ее борщ уже смахивал на настоящий, разве что в нем всегда оказывалось чуть больше пряностей, чем надо, и к нему неизменно подавалось два дополнительных соуса — помимо сметаны. Чай начал получаться раньше, и жена его делала мне каждое утро и вечер, хотя и не понимала, зачем надо пить травку, используемую в некоторых травяных сборах, предназначенных для того, чтоб гнать сон и усталость в дальних походах.

— Денег хватит. Однако лучше, если ты постараешься подкапливать небольшие суммы на всякий случай. Думаю, ты прекрасно понимаешь — меня могут серьезно ранить, что-нибудь мне отрубить… Словом, деньги понадобятся.

— Конечно, я понимаю! Не волнуйся.

Никакая осторожность в этом деле не могла показаться лишней. Пообщавшись с другими гладиаторами, я узнал, что существуют, оказывается, различные системы страхования, в том числе и страхования дееспособности и жизни. Взносы получались приличные, но в случае чего результат стоил затрат. Все-таки, что я мог знать о способностях жены к созданию накоплений? Пока я о ней ничего толком не знал.

Некоторые из боев, происходивших в клубе, заставляли меня понервничать, однако теперь я уже куда спокойнее смотрел на все это. Если бы моя гладиаторская практика началась прямо отсюда, возможно, я разглядел бы в здешних боях кровавую безжалостность и презрение к человеческой жизни, смертельную опасность в каждом взмахе меча и все такое прочее.

Но, откровенно говоря, после императорских представлений клубные выглядели довольно-таки скромно. Здесь почти никогда не добивали противника, не так уж часто ранили. Конечно, смерти случались, серьезные травмы — тоже. Однако такого, чтоб после развеселого вечера домой возвращалась лишь половина пришедших на работу гладиаторов, не могло быть в принципе потому, что не могло быть никогда. Под такое клуб не был «заточен» изначально. Кстати, подставных боев тут случалось немало, когда мишурных, шутливых, призванных как можно чаще провоцировать взрывы хохота, а когда и потрясающе натуральных, красивых, дразнящих воплощенным воочию истинным мастерством.