— Потом обсудите этот вопрос, — одернул врач, заканчивавший перевязку. — Сейчас будете спать и во сне обдумывать свои ошибки.

— А когда домой?

— Утром посмотрим швы и, может быть, отвезем. Или послезавтра — по ситуации. Но к тренировкам вернетесь не раньше, чем через неделю.

Что меня удивило по-настоящему, так это реакция на случившееся моей жены, под опеку которой меня сдали уже на следующий день. Вернее сказать — отсутствие реакции как таковой. Моя соотечественница, не привыкшая к роли супруги регулярно выступающего бойца, тут же подняла бы вой, охам и вздохам не было б конца, а может, и причитаниям: «Как же так можно, ужас какой, бросай эту жуткую работу, ты ж угробишься»!

Здесь же Моресна захлопотала вокруг меня с улыбками и сдержанным сочувствием, но сочувствием в первую очередь к проигрышу и болезненности ран, не более того. Так можно было бы виться вокруг именинника, подшофе затеявшего гонку на самокатах и расшибившего коленку. Чувствовалось, что она просто не представляет себе, как можно усомниться в праве мужчины выбирать себе образ жизни и род занятий по своему вкусу, и лишь стремилась облегчить мне столкновение с неприятной стороной избранного занятия.

Она даже, пожалуй, гордилась мной. Достаточно было послушать, как и каким тоном она поясняла забежавшим соседкам: «Моего мужа ранили на позавчерашнем выступлении, но он скоро поправится. Нет, не проиграл, в бой вмешался судья, остановил поединок. Ничего, мой муж еще покажет своему противнику!» Я вслушивался в эту беседу с удовольствием, которого даже немного смущался.

А кроме того, Моресна готовила, готовила, готовила все те блюда, которые, как ей казалось, мне нравятся.

Я ожидал неприятных сцен и скандала с женой по поводу моего ранения — чему удивляться, срабатывали усвоенные на родине стереотипы. Это был тот самый случай, когда обманутое ожидание не разочаровало. Наоборот, я испытал такую благодарность, что лично для самого себя решил — все недостатки, ждущие мужчину в традиционно-патриархальной семье, ничто по сравнению с главным преимуществом.

А уж каково оно — каждый понимает сам для себя. Мне было очень важно знать, что, вернувшись домой, я окунусь в уют и тепло родного гнезда. И не обязательно, чтоб там мне предлагали обед из трех блюд или каждодневно баловали свежим постельным бельем — это все приятно, но лишь факультативно. Зато обязательным было ощущение тыла, крепкого и надежного не мощью, но желанием непременно хранить равновесие чувств и отношений, заботой, внутренней поддержкой, вниманием. Любовью.