Наблюдая за такими боями, я понимал, насколько хреново умею работать мечом. Да о чем тут говорить — я не владел этим оружием даже на уровне среднего гладиатора. Зато пока мне более или менее везло. О «когтях» пришлось забыть — такое оружие для клубных боев было слишком опасным. Я пользовался кастетами, потом стал осваивать замысловатые боевые загогулины, именовавшиеся здесь «перцами» и «двойными перцами». Они действительно напоминали комбинацию облезшего от времени веера с острым перечным носиком, и с их помощью можно было подраться очень красиво, пугающе, но при этом почти без травм.

Если, конечно, осторожничать.

Резня на ножах ничего подобного не обещала. С ножами на арену вообще выходили только те, кто предполагал потешить зрителей видом крови, текущей из множества ран. А заодно показать, до какой степени могут дойти звериные инстинкты человека — не у тех, кто дерется, потому что их-то как раз понять легко: вышедший на арену должен драться, если желает жить. У тех, кто смотрит, конечно.

Первое серьезное ранение настигло меня именно в поединке на ножах. Я не ждал никакого подвоха, потому что здесь была моя стихия, казалось бы, штука привычная — чего бояться? Однако парень оказался с секретом — это выяснилось почти сразу же. Гибкий, подвижный, стремительный, он взялся выворачиваться почти из каждого моего захвата и успевал при этом еще сделать попытку пырнуть ножом. Через несколько минут мы оказались на полу — я рухнул туда первым, сознательно, чтоб не схлопотать порцию закаленного металла в кишки. Он рыбкой нырнул следом, и мы покатились, сцепившись, едва вспоминая, где там приблизительно должно располагаться вражеское оружие и как с ним быть.

С таким мне еще не приходилось сталкиваться в реальной практике. Во время службы я валил в основном малоподвижных, хоть и очень крепких ребят, на тренировках по самбо мерился умением с такими же, как я, самбистами. В этом новом мире прежде пробовал свои приемчики на людях, которые о них не имели ни малейшего представления и легко становились их жертвами. Здесь была другая техника, и пока я сообразил, каким именно способом парень уходит из захвата, получил три хороших, довольно глубоких пореза.

Слава Богу, тычки по понятным причинам здесь почти совсем не практиковались. Разве что как способ припугнуть противника, отогнать его от себя.

Все-таки я сумел подловить его на нырке, перехватил и дернул — и прошелся своим ножом по чужим ребрам. Он развернулся, словно рыбешка, подсек меня под колени, и мы снова покатились по полу, пятная его своей кровью.