—А где, по-твоему, искусственный разум в основном использовали?

—Ну, не знаю…

—На автоматических линиях по переработке астероидов, станциях на непригодных для жизни планетах, долговременных огневых точках.

—В общем, там, куда часто инженеров для калибровки не зашлешь? — догадался я.

—Именно. Иначе никакой экономии не получится, — подтвердил Кузнецов. — На инструктаже один из лингеров сказал, что без калибровки ИскИны функционировали в штатном режиме около полугода, а потом начинались необратимые изменения. Чисто электронные модели дробили память, создавая новые личности и тратя на это ресурсы системы. Сам понимаешь, к чему это в итоге приводило.

—К шизофрении?

—Именно. Ну а модели, базирующиеся на биопроцессорах, плодили всяких уродов. Вроде как в попытке создать переходную ступень между компьютером и человеком.

—Угу, насмотрелся.

—И это только типовые нарушения. Сам понимаешь, держать при каждом ИскИне штат психологов просто нерентабельно.

—Ясно.

—Кстати, — остановился вдруг Кузнецов, — похоже, мы пришли.

—Точнее, приплыли, — встал я обок и заглянул в показавшийся бездонным провал шахты грузового подъемника. — Полагаю, лифт ждать бесполезно?

—Сами заберемся.

—Уверен, что это хорошая идея?

—Лучше, чем кружить по кораблю в поисках лестницы, — заявил опер и, подступив вплотную к провалу, принялся шарить рукой внутри шахты. — Здесь скобы, подняться на верхний этаж не проблема.

—Только ты первый лезешь, — предупредил я.

—У тебя еще и боязнь высоты вдобавок? — обернулся Кузнецов.

—Нет, но если твой вес скобы выдержат, то и подо мной не обломятся.

—Имеданцы полтора центнера в среднем весят.

—Тогда ты ничем не рискуешь.