В открывшемся помещении вспыхнул белый свет.

— Здрасьте! — рассмеялся Воронков.

Кто-то, кто стоял за дверью, оказался шинелью на вешалке. На одноногой стойке с перекладиной, как на распялке или манекене, монументально возвышалась долгополая, широкоплечая шинель какого-то высокого чина с золотыми пуговицами в два ряда. Сашка сразу понял, что это не пальто какое-то, а именно шинель и именно очень большого военного начальника, несмотря на то, что у нее был какой-то совершенно не армейский пижонский какой-то воротник из седого меха. Мех не то лисий, не то песцовый. Сашка в этом не разбирался совершенно, а может, еще какого, неведомого зверя. Он искрился.

На плечах были совершенно изумительные золотые погоны вроде эполет, а левый рукав оплетал до локтя прихотливым орнаментом золотой же шнур — эдакий местный аналог парадного аксельбанта.

Само помещение было длинным, узким с одной наклонной покатой стеной, забранной тяжелыми стальными горизонтальными жалюзи. Вдоль этой стены тянулся длинный пульт с такими же, как в предыдущем помещении, сиденьями без спинок.

В конце длинного зала на вычурной модерновой подставке покоился совершенно изумительный, огромный белый, как снежный ком, глобус. На белом фоне шара змеились тонкие и толстые коричневые линии. Возможно, они очерчивали континенты.

— Центр управления полетами? — предположил Воронков, — а как думаешь, Джой? А может, центр управления пешими переходами через Альпы?

Джой обнюхивал полу шинели. И это занятие поглотило все его внимание.

Сашка прислушался к Джою и уловил, что у того от тщательного обнюхивания незнакомой одежки даже зрение как-то помутилось и слух притупился. Зато все силы были брошены на анализ незнакомых запахов.

От шинели пахло незнакомым человеком и кожаным ремнем, каким-то въедливым, полынным парфюмом и еще дымом, будто от ароматических палочек. Да, был какой-то отголосок сандала и карри в этом букете.

И еще запах чего-то вкусного, мясного, аристократически-генеральского…

Джой, правда, воспринимал запахи иначе, по-своему, по-собачьи, но транслировал их в чистом виде, такими, какими они были…

Сашка мотнул головой, стряхивая наваждение ароматов.

Да, Джой мог по отголоскам запахов вымерзшей, невесть когда позабытой здесь шинели составить портрет носившего ее человека. Так и рисовался образ бравого служаки, который не имел обыкновения отказывать себе в мирских радостях, но держал себя в хорошей форме. Он был высокого роста, широкоплечим и довольно поджарым, судя по покрою. Он был выше Сашки как минимум на полголовы, при условии, что шинель носил до пола.