Показалось, что из щели между стеной и зеркалом раздалось что-то вроде злобного басовитого визга. Если такое вообще бывает. Что-то ударило в стену так, что весь дом содрогнулся, и рама отлетела к противоположной стенке коридора, отброшенная, будто взрывом, да и разлетелась в щепы.

— Действительно, что ли, с разбегу попробовал? — полувопросительно констатировал Сашка, глядя на мокрое сопливое пятно, оставшееся на более темном квадрате на обоях, под зеркалом, и заклеймил:

— Мудак!

Хотя и это была только гипотеза.

Воронков осмотрелся, дескать: не забыл ли чего, когда срочно собирался, и вон, вон из квартиры. Оставаться здесь больше было нельзя. Это он чувствовал совершенно точно.

Уже на лестнице запоздало порадовался, что продал по безденежью не так давно огромное трюмо размером в метр на два. Через оное трюмо к нему мог бы и эскадрон гусар летучих в квартиру вломиться и пройти победным маршем все его двадцать восемь квадратных метров жилой площади.

На улице глубокая ночь.

Сашка огляделся.

Никого.

Даже машин нет.

Почему-то город словно вымер.

Фонари светили красным, будто город перешел на аварийное освещение.

Только одинокий раскатистый грохот в тишине — на соседней улице прошел вагон трамвая. Прошел словно горный обвал, и вновь все стихло.

И это будто послужило сигналом.

Воронков сорвался с места и помчался, мысленно передавая псу команду: не отставать. Это для чего-то было важно, чтобы Джой не потерялся, чтобы был рядом.

Стоп!

Из-под дерева вырос стремительно и начал загораживать дорогу давешний знакомый уже призрак: безумный Пьеро в трауре.

— Банг! — сказал «Мангуст» в руке.

Призрак схлопнулся.

А чего он хотел? Какавы с бисквитом?