Ведьма стояла в центре темного вихря, воздев к небу руки и сжимая кулачки. Растрепанные волосы вздымались ветром, хотя деревья вокруг поляны даже не шевелились. Напряженное лицо и кровь из прокушенной губы создавали впечатление, что женщина ворочает тяжеленные глыбы. Тело колдуньи было сплошь покрыто кровавыми разводами. Тишина и танцующая воронка создавали жутковатую, сюрреалистичную картину, будто вышедшую из-под кисти безумного художника. Мне стало жутко.

Так вот ты какая, Эльвира? Надеюсь, твоя немертвая сестренка нам не соврала.

— Ни хрена себе! — за моей спиной тихонько ахнула Женя. — Я предполагала, что нам хана и все плохо, но не до такой же степени!

— Что она творит? Ничего не вижу. — Это была правда, я тщетно пытался разобраться в происходящем. Пасовало даже магическое зрение.

— Она и не колдует — целиком ушла в сеть. Сука! Ковыряет настройки. Понятия не имею, что она делает.

— Бред, как это не колдует? А смерч?

— Телохранитель. Дрянь из кинотеатра.

Предсмертный холодок в груди только усилился после ее слов. С нашей последней встречи эта мерзость разрослась вдвое. На свободе она выглядела еще страшней. Можно даже не пытаться справиться с ней вдвоем. Шансов у нас нет.

— Есть шанс. — Я опять начал размышлять вслух, и Василек ответила на мои мысли. — Видишь куколки?

Я обыскал взглядом поляну и наткнулся на два десятка шаров. Облепленные прахом, они выделялись еще более темным цветом. Немудрено, что я не заметил их в первый раз. Я и смерч-то засек только потому, что эта махина двигалась.

— Вижу.

— Там внутри — наши. Стерва отсекла их и работает, а поодиночке они не выберутся. Видишь, ошметки валяются? Кто-то попытался. Она даже защиту не взламывает, потому что времени в обрез. Не успеет — крышка ей. — Женя сглотнула. — Только успеет, нутром чую.

— Надо увести вихрь. Вдвоем он нас раскатает. Не будет вихря — будет шанс. Или она отвлечется, или наших выковыряем.

— Я отвлеку, а ты…

— Нет, — я оборвал Женькины рассуждения. — Все наоборот. Я — отвлекаю, ты — взламываешь. Я быстрее, ты опытней. Или каюк.

Мы оба понимали, что выжить в гонке с торнадо практически невозможно. Я видел, с какой скоростью двигается эта хреновина. Только у оборотня есть мизерный шанс на спасение. Никакой опыт не поможет, когда нужно просто нестись сломя голову. Несколько долгих секунд Василек смотрела мне в глаза, пока не кивнула со словами:

— Спасибо. Три минуты. Максимум. И возвращайся. Я достану наших, и мы ей вломим.

— Выживу — сочтемся. Посоветуешь что-нибудь?

Женя пожала плечами:

— Не споткнись.