Выдох, треск очередного дерева — и прыжок вправо. Хитрая тварь! Умнеет прямо на глазах, времени на разгон остается все меньше и меньше. Сколько мы уже пляшем? Минуту? Две? Скорость накладывает свой отпечаток, взгляду уцепиться не за что, все плывет. Быстрее. Мысли дергаются рывками, считать некогда. Время растянулось в бесконечность, а бешеная гонка все не утихает. Тело двигается, словно пружина, продираясь сквозь пространство. Еще быстрее. Воздух, земля, деревья — все мешает. Догоняет. На панику нет времени. Пора возвращаться. Еще немного, и меня зажмет. Крылья мне, крылья!

Заложив крутой вираж, я рванул назад. Не подведи, Василек. Я иду! Кажется, у нас получилось! Против воли глотку рвет победный рык. И, будто дождавшись мгновения моего триумфа, судьба не преминула отвесить хорошего пинка под зад. Очередной прыжок закончился катастрофой. Трухлявое дерево сложилось под моим весом, словно картонное.

Покатившись по земле, я стремительно терял набранную скорость. Во все стороны летели куски дерна и ошметки травы. Времени хватило лишь на то, чтобы вскочить на четыре лапы и грудью принять удар тьмы. Многотонная масса обрушилась сверху, сминая и прогибая чешую. Взрыв боли — и мое исковерканное тело отшвыривает в сторону. Прах льнет ко мне, словно навязчивая любовница. Сжимаясь, он стремиться проникнуть внутрь, проломить себе дорогу. Чешуйки хрустят, как карамельки на зубах ребенка. Хрустят, но держатся. Нутром чую — у меня осталось всего несколько мгновений. В том, что я еще жив, не было ничего удивительного. За время погони заклятие вытянулось в длинную темную ленту. И сейчас оно подтягивается, сжимаясь пружиной. Стоит ей распрямиться, меня просто перемелет. Давление нарастает с каждой секундой, и шансы выжить убывают с той же скоростью.

Тело дергается как в припадке, стараясь ухватить хоть что-нибудь. Впиться зубами и растерзать. Выручавшие все время инстинкты на этот раз подводят. Нечего рвать, нечего хватать и терзать. Заклинание нематериально. Прах расползается под моими ударами, чтобы спустя мгновение собраться снова и вонзиться в тело. Со стороны кажется, что по земле с ревом мечется облако тьмы. Словно десяток кошек бросили в черный мешок, и в живых должна остаться только одна. Кажется, это буду не я.

Боль оказалось такой острой, что мыслить связно я просто не мог. Никаких обдумываний, никаких размышлений — только схватка. Бесполезные инстинкты. Я боролся и с тьмой, и с самим собой, пытаясь найти решение, которого не было. Мое тело сражалось, как обезумевший зверь.