Наконечник был уже основательно изрезан и потерял много крови. Он с трудом отбивался от нескольких чешуйчатых, в то время как Рубин еще бодро перемещался, отбивая атаки тесаком.

— Ко мне! Гранаты к бою! — Эрик Гримм пробежал между врагами сложным быстрым зигзагом, и чешуйчатые оказались между ним и обрывом. Наконечник и Рубин тоже исхитрились обойти осторожничающих зеленых и присоединились к командиру. Слишком близко, но делать было нечего. Взрыв шести гранат действительно сбросил пятерых скуталов вниз, но остальных упругая волна швырнула на десантников. Все кончилось в одну минуту. Мелькнула острая локтевая пластина, и голова Рубина покатилась неровным мячиком, подпрыгнула и упала в пропасть.

— Внизу, на скальной площадке, уже есть один арийский череп, — угрюмо констатировал Гхорн, яростно парируя выпады скуталов. — Прямо музей антропологии.

Вторым упал Наконечник. Бритвенные когти распороли его спину и грудь, и он умер, не издав ни звука.

Наставник остался один. Гхорн, возможно, смог бы выжить, бросившись вниз, но Эрик Гримм жить больше не хотел. В его голове вертелись строчки из книги с золотым обрезом, их он знал с детства, и с ними хотел закончить свой земной путь. Гхорн не возражал. Достойная смерть ценилась мужественными воинами — людьми ли, драконами ли… Наставник подорвал оставшиеся у него гранаты. Сердце дракона в человеческом теле было разорвано на мелкие части, и Наставника не стало.

— Ковалев, двигай камень на место, — прожужжал жетон голосом Хасана.

Александр, наблюдавший за ходом событий от каменной россыпи у ручья, легко нажал плечом, и черный трехпудовый камень аккуратно сел в сырое углубление, из которого его незадолго до этих событий вывернула неведомая сила. Небо полыхнуло, и что-то вокруг изменилось, как будто стало на два-три часа позднее. Сверху послышались крики, выстрелы, а затем вниз посыпались чешуйчатые тела. Они шлепались на камни с противным хрустом, оставаясь неподвижно лежать в предзакатных лучах. После недолгой тишины пискнул жетон.

— Все, товарищ капитан, можно подниматься.

— Хорошо, ждите.

Марис и Суворин подхватили Ковалева и вытащили на ровную землю.

— Товарищ капитан, мы там, подальше, вырыли могилу, чтобы похоронить немцев. Этого, без головы, того, с забинтованными руками, ну и то, что осталось от старшего. Он подорвал себя, когда остался один, — доложил Суворин, приложив ладонь к пробковому, в камуфляжной раскраске, шлему.

— Понятно, Ваня. Вольно. А кто стрелял? Ну, в конце?

— Так это… Мы все стреляли, товарищ капитан! Больно страшны эти твари! Глаз не видать, рты на полголовы, сплошь клыки… Ты бы тоже стал стрелять, Степаныч, когда бы эти крокодилы на тебя пошли, даром что их пули не берут.