– Тут какая-то ошибка, – вполголоса сказал я темнокожему, входя в тамбур. – Мы, собственно, не собирались к вам заходить…

– Я понимаю, но с этого момента собираетесь, – кивнул тот. – Или вы предпочитаете довести до конца дельце с нашим другом в белой кепочке?

– Нет уж, спасибо, – ответила за меня Ени, торопливо закрывая за собой дверь. – Лучше уж мы у вас погостим… а что нужно делать?

– У нас начинается прямой эфир, – буднично объяснил африканец. – Программу вы наверняка знаете – "Неясно Видящие".

Ени покачала головой:

– Мы, видите ли, телевизор не смотрим…

– Тем лучше! – просиял африканец. – Прошу в студию! И учтите, сегодня четверг, мы уже пятую неделю по четвергам идем не только по подписке, но и в открытый эфир на девяностом канале Космопорта и сорок втором – по Телему, так что улыбайтесь шире и говорите отчётливо!

Он ввел нас в студию. Я даже зажмурился на секунду: яркий свет, потоки прохладного воздуха из вентиляции и инфракрасный жар осветительных панелей, множество народу на трибунах (по ощущению – не меньше трёхсот человек), операторы в переливающихся зеркальных комбинезонах бесшумно катают по полу изящные тележки камер…

– Роже, будь добр, подойди ко входу, у нас изменения, – проговорил африканец в коммуникатор на запястье.

Я оглядывался. Публика тут собралась явно какая-то альтернативная: при том, что в Лиссе доминировала европейская раса, на трибунах преобладали африканцы и азиаты, в основном – молодые, в массе своей – одетые в какие-то кожаные или виниловые костюмы вроде мотоциклетных, так что у меня на секунду возникло ощущение, будто нас привели на собрание "Чёрных пантер". Я взглянул на Ени: она спокойно улыбалась. Заметив мой взгляд, она тихо сказала мне:

– Я поняла. Это визионисты. Они нормальные ребята, так называемая «культурная оппозиция». У меня в коммуне были такие.

Африканец, подзывавший к нам кого-то еще, обернулся, услышав слово "коммуна":

– Коммуна? Вы из коммуны на Конкорью?

– Я – Ени, – ответила Ени.

К нам подошел ещё один чернокожий. Будь мы в моём времени, я принял бы его за баскетболиста. Мощный его череп был брит налысо.

– Можно снимать подсадных, Роже, – сказал ему тот, кто привел нас. – Подошли свежие головы. Смотри, какая удача: это Ени, глава коммуны на Конкорью.

– Ени, она же Саун Элегерра? – глубоким басом спросил бритоголовый великан.

– Да, – кивнула Ени, – но… прямой эфир? Не думаю, что мне и коммуне нужна такая реклама…

– Не волнуйтесь, – ответил великан. – Я – Роже Нерон, ведущий программы "Неясно Видящие". Мы не станем называть ваше имя и род деятельности в эфире. Вы нас интересуете как независимые эксперты, так называемые "свежие головы". У нас были "головы" для сегодняшнего выпуска, но не очень-то свежие – наши сотрудники. А тут такая удача… Вы шли на какую-то другую программу?