Это, в свою очередь, уязвило фельдмаршала, и тот огрызнулся:

— Я отнюдь не лишен чести. Я следую присяге, которую дал фюреру и через него рейху. А принимать во внимание всякие второстепенные обстоятельства не входит в мои обязанности.

Наконец-то Ганди утратил свое спокойствие.

— Но ведь ваш фюрер — безумец! Как он обошелся с евреями в Европе?

— Ликвидировал их, — сухо ответил Модель. — Все они были капиталистами или большевиками: и те и другие — враги рейха. Если враг оказывается у тебя в руках, есть лишь один путь — уничтожить его, если не хочешь, чтобы однажды он пришел в себя и нанес новый удар. Согласны?

Ганди спрятал лицо в ладонях и возразил, не глядя на Моделя:

— Но ведь можно сделать врага другом.

— Даже англичане не попались на эту удочку, в противном случае они не владели бы Индией так долго, — фыркнул фельдмаршал. — Они, однако, со временем начали потихоньку запутываться, иначе лидеры вашего движения уже давным-давно получили бы по заслугам. Между прочим, первый раз вы вмешались в наши дела еще много лет назад и этим самым допустили большую ошибку. — Немец положил руку на пухлое досье, лежащее перед ним на столе.

— Много лет назад? — почти безразлично переспросил Ганди.

Он сумел-таки одержать победу над этим человеком, с оттенком гордости подумал Модель: ему удалось то, что не получалось у нескольких поколений выродившихся англичан. Ну что ж, это вполне естественно, ведь англичан он тоже разгромил.

Фельдмаршал раскрыл досье и быстро пролистал его.

— Ага, вот оно, — сказал он, удовлетворенно кивнув. — Это было после Kristallnacht,[32] еще в тридцать восьмом году. Вы тогда подстрекали немецких евреев играть в ту же игру, какую практикуете здесь, — пассивное сопротивление. Если бы у них хватило глупости прислушаться к вам, это было бы Германии только на пользу, поскольку позволило бы расправиться с врагами рейха с большей легкостью.

— Да, я допустил ошибку, — сказал Ганди. Теперь он смотрел на фельдмаршала в упор, причем так свирепо, что на мгновение у Моделя мелькнула мысль, что старик сейчас набросится на него, несмотря на престарелый возраст и свою беззубую философию. Однако Ганди лишь продолжил скорбным голосом: — Я совершил ошибку, думая, что столкнулся с режимом, где есть совестливые люди, которых можно, по крайней мере, пристыдить и склонить поступать правильно.

Однако Моделя было ничем не пронять.

— Мы делаем то, что правильно для нашего народа, для нашего рейха. Мы намерены властвовать — и успешно делаем это, как видите. — Фельдмаршал захлопнул досье. — Вы заслуживаете смертного приговора за одно только то давнее вмешательство в дела фатерлянда. Я уж не говорю о недавних событиях. Вот так-то.