Электрический мотор негромко жужжал. В глазах женщины были страх и мольба.

— Что с тобой произошло? — спросил я. Самурай тронул меня за руку и заговорил по-японски, его переводчик выплюнул:

— Не разговаривать. Ни с кем нельзя разговаривать на борту челнока.

Я посмотрел Тамаре в глаза. Она боялась говорить открыто… Самурай провел меня мимо Тамары в небольшое помещение с мягкими креслами и баром. Там сидели два человека, одетых так же, как я, под охраной самураев.

Я сел. Челнок вмещал около трехсот пассажиров. В окно я видел меньшую луну Пекаря, синюю, усеянную десятью тысячами кратеров. Пронзительно горели звезды. Меня трясло, я хотел убить капитана ОМП и его начальников и помочь Тамаре, хотя и не знал как.

Немного погодя в помещение вошел сам Гарсон. Он потрепал меня по плечу, как старого друга. Он курил сигарету.

— Мне не хотелось помещать вас сюда, дон Анжело. Надеюсь, вам здесь удобно. Понимаете… Боже, как вы похожи на старого генерала Торреса! Мне хочется отдать вам честь! Я предпочитаю держать вас подальше от химер.

— Понимаю.

Он внимательно взглянул на меня.

— Сколько из них до сих пор привязалось к вам?

— Пятеро, — ответил я.

Он выдохнул с облегчением.

— Так мало? Ну, пятерых мы можем списать. Будем считать это компенсацией. Я у вас в долгу — вы спасли Тамару. Ее информация помогла подавить сопротивление в Аргентине. — Он почувствовал мое удивление. — О, да, несколько месяцев назад мы получили сообщение. Последние остатки никитийских идеал-социалистов уничтожены в Латинской Америке через два года после нашего отлета. И во многом благодаря сведениям Тамары. — Он говорил так, словно хвалил умственно отсталого ребенка. — Она очень способная женщина. Она стала… необходима… моей будущей разведке.

Похоже, у Тамары особый дар становиться необходимой. Я вспомнил, как Джафари хотел заключить ее в мозговую сумку. Гарсон делает то же самое: в сущности, он добился успеха там, где потерпел поражение Джафари. Тамара находится в отличной маленькой тюрьме — в теле, которое не может контролировать. О, ее речь не поражена, когда она говорит через симулятор. Гарсон, очевидно, снабдил ее мозг клонированными нейронами, применил средства для роста нервной ткани, но только к части мозга — к той, которая руководит высшими функциями.

— Почему вы держите ее в заключении?

Гарсон улыбнулся мне слегка напряженной улыбкой.

— Потому что она опасна. Я не смог бы уснуть, если бы знал, что она способна передвигаться. — В глазах его была искренняя озабоченность. Я не мог представить себе, чтобы Тамара, маленькая хрупкая Тамара, вызывала такую тревогу. — Я знаю, это выглядит плохо. И живое тело — такая неприятная штука. Я подумываю о том, чтобы, как кончим это дело с ябандзинами, подготовить для нее кимех, что-нибудь такое маленькое, подвижное, но не способное управлять другими предметами.