— Что ты делаешь?
Перфекто взглянул на свой член.
— Я подумал, дам ему глотнуть свежего воздуха, но теперь уже все, и он хочет только поиграть. — Он подождал еще немного, потом начал мочиться на куст.
Вот оно, наконец! Я с детства — в Гватемале — не мочился на куст. Почему-то это вызвало у меня ностальгию, и я присоединился к Перфекто.
Закончив, я спросил:
— Перфекто, что, Абрайра действительно строит мне глазки?
Он рассмеялся.
— Да. И всегда, когда говорит о тебе. С тех пор как ты спас ее от насильника Люсио.
Я был поражен.
— Но я вовсе не спас ее! Я опоздал! Я ничего не мог сделать!
Перфекто нахмурился и задумчиво посмотрел на меня. Наступила долгая тишина. Наконец он свистнул сквозь зубы.
— Она рассказала невероятную историю о том, как ты вырвал у кого-то ружье и как раз вовремя спас ее.
— Но почему она так говорит? Почему ей поверили? Разве Люсио и его друзья не рассказали правду?
Перфекто нахмурился еще сильнее.
— Двое компадрес Люсио погибли, когда корабль начал вращаться. Остальных поместили в криотанки в наказание за то, что они ворвались в арсенал корабля, поэтому они не могли рассказать правду. Но я думаю, она сама себе придумала эту историю и поверила в нее. Достаточно поглядеть ей в глаза, когда она рассказывает. Она верит, что ее не изнасиловали. Может, Абрайра оказалась недостаточно сильна, чтобы выдержать это. Может, она свихнулась. Я говорил с ней о несчастных происшествиях ее детства, и она клянется, что их не было.
— Когда ее изнасиловали метисы?
— И не только. Она клянется, что шрам у нее получен при игре в бейсбол. Не помнит, что провела три года в тюрьме.
Мне стало дурно. Я не мог поверить в то, о чем говорил Перфекто. Получается, все здоровье, вся радость, которые я в ней заметил, это признаки еще более серьезной болезни?
— Что ты на это ответил? — спросил я. — Как ей помочь?
— Оставь ее в покое, Анжело. С того самого дня Абрайра изменилась. Впервые в жизни она обрела покой. Может быть… может быть, для нее единственная возможность счастья — забыть. Подсознательно она это чувствует.