Мы медленно двигались через разрушенный город. Целые районы выгорели. Геноцид, который мы начали в первый день, все это время продолжался: за каждого нашего убитого мы сжигали по два десятка домов. Осталось в живых не больше двадцати тысяч японцев. Повсюду видны были груды непогребенных обгоревших тел, тело на теле, ужас на ужасе.

Мы глотали пыль, поднятую нашими компадрес, поэтому Абрайра перевела нашу машину в край колонны. Я хорошо видел совершенные нами жестокости. Все молчали.

Последние немногие жители вышли из домов и радостно приветствовали наш уход. В городе остались почти исключительно вдовы и сироты. Мы были вооружены, но японцы стояли почти у нас на дороге. Если бы я снял шлем, мог бы ощутить дыхание старух, мимо которых мы проезжали.

Около пятисот оставшихся самураев были готовы к бою. Некоторые стояли в полном снаряжении. Каким-то образом им удалось его сохранить, несмотря на наши обыски. У многих были ножи, дубинки, мечи.

На дорогу выступил мастер Кейго. Он возвышался даже над самыми высокими людьми в толпе. Одет он был в зеленую броню и держал в одной руке длинный меч, в другой — шлем. Увидев его, я почувствовал, как замерло сердце. Он внимательно смотрел на колонну, и я был рад, что остаюсь неузнанным в своем снаряжении. Но он все же узнал своих учеников и взмахнул рукой. Абрайра остановила машину.

— Я хочу сражаться за вас! — крикнул Кейго. — В Хотокэ-но-Дза, у Трона Будды!

Абрайра спросила:

— Почему ты хочешь сражаться за нас? Ябандзины идут сюда. — В голосе ее звучали усталость, неуверенность и равнодушие.

— Я еще ребенком дал клятву, что когда-нибудь буду сражаться у Трона Будды. — Он улыбнулся мертвенной улыбкой. — Там тоже будут ябандзины. Я выпил свой чай. Мозг мой ясен. Я готов к битве.

— А как же твоя жена?

Улыбка пропала.

— Она умерла.

Я видел, как перед нами останавливаются другие машины. Самураи разговаривали со своими учениками. Абрайра пожала плечами.

— Как вы думаете, muchachos, найдем мы место для старого друга?

Я не доверял Кейго. Я очень устал и не хотел никаких игр. Поднес к его лицу свой лазер, и Кейго слегка нахмурился, будто моя угроза была намеком на оскорбление.

— Человек чести говорит правду, когда спрашивают о его намерениях, — сказал я. — Почему ты хочешь идти с нами? Хочешь убить нас во сне?

Кейго покачал головой.

— Я не буду вредить вам. Клянусь!

Мавро сказал:

— Значит, вы, самураи, хотите убить Гарсона. Отомстить за Мотоки. Поклянись своей честью, что не причинишь вреда генералу Гарсону!