Чуть позже у меня в голове прозвучал вызов комлинка. Я включил комлинк, и механический голос произнес: «Приготовьтесь получить кодированное сообщение от посланца». Паук приблизился ко мне, я подключился. У меня в сознании возник образ Гарсона, стоящего на плоской крыше, сзади огни освещали его серебряные волосы.

— Muchacho, — сказал Гарсон, — как ты знаешь, наша внешняя защита не действует. Восстановить Искусственный Разум невозможно. Жители южных поселков «Мотоки» сегодня утром пошли на большой риск, и их попытка потерпела полную неудачу. Мы готовы к любой неожиданности. По нашим оценкам, «Мотоки» потеряли примерно двенадцать тысяч человек. Эти потери не остались незамеченными ябандзинами. Нашу уязвимость они тоже оценили. — Изображение генерала поблекло, сменилось аэрофотоснимком Хотокэ-но-Дза. — Два часа назад около четырех тысяч солдат выступили из Хотокэ-но-Дза. — Изображение увеличилось, и стали различимы крошечные суда на воздушной подушке, летящие низко над рекой, оставляющие характерный V-образный след. — Мы ожидаем, что через шесть дней они доберутся до нас. Потребуется вся энергия, чтобы успешно отразить натиск. Потребуется также сотрудничество со стороны жителей «Мотоки». Последние несколько часов я вел переговоры с членами семьи президента Мотоки, договариваясь об отводе войск из населенных районов города, чтобы мы могли подготовиться к встрече ябандзинов. Если ты получил это сообщение, немедленно явись к капитану Гарсиа в восточном крыле индустриального комплекса. И ни с кем не разговаривай.

Я встал, устало огляделся и пошел к индустриальному комплексу. Повсюду торчали обломки хрусталя от купола, похожие на куски разбитой яичной скорлупы.

Когда я достиг своей цели, там уже собралось три сотни наемников. Гарсиа провел нас в большую мастерскую, уставленную сверлильными и шлифовальными станками, сварочными лазерами, универсальными инструментальными роботами; сотни столов слабо освещались через высокие окна. В одном углу лихорадочно трудились человек двадцать; они пытались соорудить небольшой компьютер и оживить роботов, так как ИР был взорван.

На столе стоял генерал Гарсон; шлем он снял, и волосы его блестели на солнце. Глаза у него остекленели и налились кровью от недосыпания; он, словно в раздумье, опустил голову. Двадцать минут он ждал, пока не явились все.

— Компадрес, — начал он обыденным, почти дружеским тоном, — видели ли вы когда-нибудь такой восход, как сегодня утром? Лавандовый восход? Не думаю, чтобы я что-то подобное видел на Земле. Я был на берегу, когда взорвались бомбы, смотрел на скалы в воде. На скалах сидела большая стая бакланов, и, когда произошел взрыв, бакланы разлетелись в разные стороны. Великолепно. Не думаю, чтобы я что-нибудь подобное видел на Земле. — Гарсон посмотрел на нас. Негромко продолжил: — Не буду вам лгать. — Вздохнул. — Мы в тяжелом положении. В настоящее время мы не сможем долго удерживать жителей «Мотоки» от выступления против нас. С наших спутников видно, как на юге готовятся к нападению тысячи самураев компании. Они собирают людей в лагере в сорока километрах отсюда. Мы полагаем, что нападение произойдет через три или четыре дня, и у нас не хватает сил, чтобы остановить их. Но даже если бы мы смогли это сделать, войска ябандзинов превосходят нас по численности в десять раз. Мы не можем сражаться с ними и одновременно бороться с восстанием внутри города. Мы обдумали варианты действий: капитуляция, отступление, союз с «Мотоки» для борьбы с общим врагом, уничтожение всех жителей Кимаи-но-Дзи. По той или иной причине все эти пути ведут к поражению. Если пойдем по одному из них, погибнем в течение нескольких недель. У меня есть план, который вселяет больше надежды, но я должен предупредить вас: мы не сможем вернуться на Землю. Никогда не сможем. Вы не должны надеяться на встречу с семьями и друзьями, вы никогда не увидите родину. Мы не можем вернуться!