И вот Пьяппо с Мартой, Наоми и три знакомых по Порт-Митчеллу лекаря сидят за столом и выкладывают новости из покинутого более года назад большого мира. И толстая пачка писем ждет своего часа.

Марта сильно изменилась. Она разговорчива, и ее безупречный фурский делает честь тому, с кем она общалась. И Пьяппо, несомненно, млеет при каждом взгляде в ее сторону. И ее легкая полнота не оставляет сомнения в том, что он принимает в ее жизни самое нежное участие.

А вот Наоми совершено не изменилась. И это наполняет Ветку чувством, что все хорошо, все как надо. И все обязательно устроится и придет в норму.

* * *

Как выяснилось из писем, присланных папенькой и целителем Иссом, организация, пытавшаяся защитить от происков Запрятанного Города ростки технического прогресса, испытывала существенные трудности. То ли методы конспирации оказались неэффективными, то ли завелся предатель, но за последнее время неудачи следовали непрерывной чередой. С трудом удалось спасти персонал медицинского центра из Порт-Митчелла. Еле успел улизнуть Рик, научившийся принимать радиопередачи. В китанских землях непонятные болезни уничтожили посевы риса, которого там снимали по десять тонн с гектара. А людей, владевших этой агротехникой, перебили или увезли с собой интанцы. В Сумацком университете произошел пожар. Погибли образцы планеров, которые там делали, и люди, которые этим занимались.

Перечень сходных событий был длинным и очень грустным. Об успехах в записке не докладывалось, что тоже понятно. Их было разумнее скрывать, и не только от врагов. И еще целитель просил помощи в организации нового медицинского центра в дебрях бассейна Великой Реки.

Ветка пригласила всех трех прибывших лекарей к себе в больницу и приставила к делу. Самой ей скорее следовало учиться у них, но переход к этому состоянию должен произойти плавно, естественным путем. Поэтому она сначала ввела в практику консилиумы, потом наладила регулярные курсы младшего медперсонала, проводимые новыми наставниками. Потом стала сама выступать в роли ассистента при операциях лекаря Гурста или на приемах у лекаря Фармана. А лекарь Терция воцарился в лаборатории настолько естественно и стремительно, что ему даже не пришлось подыгрывать.

Вежливое отношение и предупредительность в присутствии посторонних или без них – и спустя месяц Веткино руководство больницей стало простой формальностью. Она по-прежнему практиковала, но только по случаям, когда другие лекари ее приглашали. Или если хотела этого сама. Фарман постепенно прибрал все дела больницы к рукам, и, надо признаться, дела пошли лучше.