На этом вырезка обрывалась. Олаф поднял глаза на Ковалёва. Адмирал пожал плечами:

— Дальше ничего интересного — визги и писки тех, кто ничего не решает, но лезет со своим мнением, которое никого не интересует.

— Но так вроде не планировалось…

— Иосселиани перестарался, как обычно. Что поделать, горячий горный… баран. Живо посчитал, что с теми силами, которые ему выделены, ничего громкого и красивого не совершить, план, выданный штабом, ему не понравился, вот он и нанял толпу каких-то придурков. Наёмники, конечно, оказались вполне профессиональными исполнителями, но вместо скальпеля наш грузин получил мясорубку. Хорошо хоть зиц-председателя найти догадался, но это уже делу не поможет. Он нашумел так, что нам теперь расхлёбывать и расхлёбывать. Словом, трудно сказать, что будет дальше, но ничего хорошего — это факт. Не хотелось мне шуметь, но, похоже, придётся. Я ошибся в выборе исполнителя, и теперь вместо мягкой смены власти мы получаем проблему: о ситуации знает весь мир, залезь в Интернет, интереса ради, и завтра, боюсь, нам придётся давать пинки натовцам, а я этого ну вот совершенно не хочу, потому как мы разнесём всё вдребезги. Да и перед Джимом неудобно, я ему обещал, что соотечественников его лупить мы не будем… Придётся выходить на президента, договариваться с ним… Вот через полчасика и полечу, поговорю, хотя надо будет изворачиваться со страшной силой. Блин, как неохота выглядеть просителем…

— А может, пронесёт?

— Может, и пронесёт. Так, что весь унитаз забрызгаем. Хочешь ещё новость?

— Опять плохую?

— А когда это новости были хорошими? В общем, власти стран Балтии объявили о национализации всех предприятий, которые… ну, там большой список причин. Как-то все трое очень синхронно сработали. Не догадываешься, против кого это направлено?

— Догадываюсь, — хмуро кивнул Олаф. — И что теперь?

— А что, собственно, теперь? Они замахнулись на самое святое, что у нас есть, — на наши бабки.[36] Я утрирую, конечно, но спустить это с рук мы им не можем, иначе мы покажем свою слабость, и любая чухонская сволочь решит, что нас можно гнуть через колено. Не-ет, шалишь. — Ковалёв сложил фигу и показал её воображаемому оппоненту. — Нам хватит сил, чтобы поотрывать грабки кому угодно. Думаю, в течение ближайшей недели эти страны перестанут существовать. И нам тогда всё равно придётся легализоваться, хотим мы этого или нет. Вот только насколько всё это не вовремя…

Мужчины замолчали, и каждый думал о своём. Они не боялись, нет, после того, что они прошли, им вообще было несвойственно бояться. Однако им не по себе становилось от одной мысли о том, сколько проблем дополнительно легло на их и без того перегруженные плечи.