Его слушали внимательно. Когда он закончил, оперативники переглянулись, амбал Игорек едва заметно покачал головой.

— Нужный прибор! — проникновенно сказал Гера. — Давай-ка, дядя, вылезем из салона, подышим воздухом, ну и потолкуем. Поворотись.

Гера снял с Атутина липучки и помог выбраться из салона.

— Поаккуратней с ним, — бросил вслед Игорек.

— Мы и так аккуратно.

Гера прислонил все еще негнущегося Атутина к бетонной колонне и пошел к «Элефанту».

— Поощай, Геа, — проговорил еще не верящий в свою удачу Семен Егорыч. — Спаси тея бог.

— И вы прощайте, майор, — сказал Гера и, быстро подняв руку, выстрелил навскидку.

Владимир Марышев ЯЧЕЙКА

Владимир Марышев

ЯЧЕЙКА

Ему доводилось видеть всякие облака, но у этих, подсвеченных красным солнцем, был совершенно диковинный вид. Шлюпка снижалась медленно, не торопясь окунуться в светло-оранжевую пену. У пилота были причины соблюдать осторожность. Вглядываясь в показания приборов, он время от времени чертыхался про себя: сплошные аномалии! Правда, пока незначительные, но они все росли и росли. Чего же тогда ожидать при посадке?

Пена приближалась — причудливая и на удивление неподвижная, словно ее, взбив как следует, закрепили фиксатором. Неожиданно кривая на одном из экранов задрожала и начала выписывать немыслимые зигзаги. Пилот, уже готовый к любому подвоху, медлить не стал. Круто изменив траекторию, шлюпка ринулась вверх. Но было слишком поздно.

Пробив облака, снизу выплеснулась непонятная тошнотворно-розовая субстанция и, выпячиваясь огромным куполом, стала подниматься все выше. Приборы словно взбесились — в их показаниях не было ни малейшей логики. Пилоту случалось попадать в передряги, и каждый раз он умудрялся сотворить чудо. Но сейчас техника его предала, а ведь даже для самого маленького чуда, как известно, требуется соответствующий реквизит. Зловещий купол, разбухая и наливаясь красками, стремительно настигал шлюпку. Теперь он был кроваво-алого цвета. Внезапно его края оторвались от облачной пелены и взметнулись вверх. Купол выворачивался наизнанку, охватывая жертву со всех сторон.

Клочок неба над шлюпкой затягивался с непостижимой быстротой. Попасть точно в просвет при отказавших приборах было нечего и думать. Оставалось одно — попытаться пробить стенку алого мешка.

Шлюпка рванулась, вонзила заостренный нос в красное марево, и вдруг ее длинное обтекаемое тело вздрогнуло, забилось в бесполезных конвульсиях, как большое насекомое, с размаху угодившее в паучью сеть. Кровавый кокон сомкнулся окончательно и, уменьшаясь в размерах, стал проваливаться вниз…