* * *

— Арист, вставай, — истово колотил кулаками в дверь капитанской каюты Мойщик следующей ночью. — Вставай же, черт побери!

— Что стряслось?

— Кулак убит.

— Что-о?!

Кулак, обмякнув, сидел в пилотском кресле с наконечником шестидюймовой иглы, выдающимся из правой глазницы.

— Пришел его менять, — испуганно объяснял Мойщик. — А он еще теплый. Застрелен из игольника, часа за два, думаю, до пересменки. А тут еще вот, — Мойщик протянул сложенный вдвое бумажный листок. — У Кулака на коленях лежал.

«Всех вас перешлепаю, — значилось на листке. — По одному. Уманский».

* * *

На этот раз в кают-компании нервное напряжение, казалось, насытило и пропитало воздух.

— Значит, так, — Аристократ вывалил на стол бластер. — Прочесываем корабль от носа к корме, единой группой, в пределах видимости. Каждый отвечает за каждого. Не знаю, как сюда мог пробраться этот гад, и думаю, что никакого Уманского нет, но другого выхода я не вижу. Кстати, что означает «Уманский»?

— Это фамилия, — подсказал Доктор. — Славянская. Я слыхал об одном копе, которого так звали. Якобы у него перебили всю семью, то ли на Венере, то ли еще где, и он поклялся отомстить. Вот и мстит всем без разбора.

— Я тоже слыхал, — подтвердил Мойщик. — Говорят, есть такой, действует на свой страх и риск. Сам разыскивает нашего брата, сам судит, выносит приговор и сам же его исполняет. Только до сегодняшнего дня я думал, что это байки.

— Я и сейчас думаю, что байки. — Аристократ в сердцах сплюнул. — И кто-то из вас троих прикрывается именем этого Уманского. Знать бы только зачем.

— Арист, — сказал Карлик твердо. — Мы все тебя уважаем и признаем твой авторитет. Только вот что, давай без обид. Убивал кто-то не из нас троих, а из нас четверых, хорошо? В таком деле исключений быть не может.

Аристократ на секунду задумался.

— Согласен, — сказал он. — Начинаем. Если неким чудом на судно удалось пробраться Уманскому или кому угодно — мы его найдем и шлепнем. Пошли.

* * *

Как Аристократ и предсказывал, поиски не привели ни к чему. Грузовоз прочесали дважды от носа к корме и столько же раз в обратном направлении. Ни единого постороннего живого организма тепловизорам обнаружить не удалось.

— Итак, один из нас называет себя Уманским, — подытожил Аристократ, когда снова собрались в кают-компании. — Что ж, делать нечего, нам придется всем пройти через приборы Доктора.