— Да не кричи ты так. Со страху он стрелял, — вступился за Лайдра другой служитель. — Не видишь — трясется весь. Любой перетрусит, когда к нему в лодку оборотень полезет.
Лайдр не слышал, что они говорят. И не видел ничего вокруг — слезы застилали глаза. Слезы, недостойные мужчины. Недостойные настоящего, твердого человека.
Сергей Чекмаев ЛАУРЕАТ
ЛАУРЕАТ
— Ну? Скольких ты убил сегодня?
От жены тянуло резким, сладковатым запахом. В обычно спокойном голосе Эли сейчас звучали истерические нотки.
Эйфорин. Опять.
— Ты же обещала… — Рудников устало опустился на стул в прихожей, упираясь носком в каблук, один за другим стянул неудобные ботинки.
— Не-ет… — Эля мотнула головой, качнулась, но не упала, ухватившись за стену. — Ты меня не собьешь!! Скольких ты убил сегодня, а, Кирилл?
— Прекрати.
— Почему это? Когда м-муж приходит с работы, хорошая жена… подает ему тапочки и спрашивает, как успехи на службе. Мой муж у-у… убивает людей. Вот я и спрашиваю: скольких ты…
— Успокойся. Ты говоришь неправду. Повторяешь, как попугай, за всякими писаками.
— Д-да, конечно… Я говорю н-неправду, соседи говорят неправду, в новостях пишут н-н… неправду! Один ты у нас правдивый. Спаси… тель человечества. А ты знаешь, почему Андрей ушел из университета?!
Распаляясь, она говорила все громче, все быстрее и выше. Под конец Эля почти визжала.
— Эля…
— Знаешь или нет?! Отвечай! A-а, не знаешь! Так я тебе расскажу — твой сын не хотел больше отвечать за фамилию отца! Не мог выносить плевков в лицо и ненависти окружающих! Я тоже боюсь! Стоит мне выйти на улицу, как мне начинает казаться, что каждый встречный готов вцепиться мне в горло! Ты это понимаешь?! Нет, ты не понимаешь!
Пальцы Эли схватили Кирилла за пиджак, словно она хотела потрясти мужа за грудки. Но бурный всплеск эмоций отнял последние силы — эйфории она приняла уже давно, и пришло время расплачиваться за несколько часов радостного забытья. Подступила дурнота, слезы, рот наполнился горькой желчью. Эля обмякла, повисла на Кирилле и, уткнувшись лицом в несвежую рубаху мужа, заплакала.