Вот она, Василькова М. Н. Тест номер 8714.
На всякий случай он проверил и журнал, хотя прекрасно помнил результат.
Васильков уволился через неделю и даже, как говорили, не пришел забирать положенные выплаты. Потом его видели в группе протестантов, избивших двух работников второй операционной.
По предложению Камова в каждой лаборатории вывесили небольшое цифровое табло. Без надписей, без украшений, просто цифры, неумолимо меняющиеся с частотой сердечного ритма. Конечно, никакой мистики в этом не было — компьютер знал, что примерно каждые сорок секунд на Земле от рака умирает человек, и просто прибавлял единицу к числу на табло.
Табло завешивали, загораживали шкафами, даже несколько раз срывали со стены, но на следующий день оно появлялось снова.
Через неделю трех аналитиков пришлось отправить на психическое рекондиционирование — у них случился нервный срыв.
К декабрю проект перешагнул десятитысячный эксперимент.
Среди ночи Камова разбудил звонок.
Он ждал его со страхом каждую бессонную духоту, когда приезжал ночевать домой, хотя выспаться все равно не получалось. Каждую минуту, оказавшись вне стен Центра, он ждал вот этого телефонного сигнала. И неважно, что в нем — закрытие Проекта, арест, пожар, бомба… Уже неважно.
Вячеслав не верил в хорошие новости.
— Доктор Камов? — сухо спросил кто-то официальный и властный. — Срочно приезжайте в Центр. У входа вас встретят.
— А в чем дело?
— Приезжайте. Ваш начальник мертв. По предварительной версии — покончил с собой
Когда взломали дверь, все уже было кончено. Рудников полусидел в кресле, голова — или, вернее, то, что от нее осталось, — бессильно склонилась набок. Стена за спиной самоубийцы казалось черной от запекшейся кровавой кляксы.
Компьютер на столе мерцал звездным небом скринсейвера, заливая полутемную комнату холодным мор-говским светом. Позже, когда медэксперты констатировали то, что было понятно и так, когда увезли тело и попрощался до утра сухощавый следователь, Камов догадался проверить рабочий ноут Кирилла.