Маска повернулась.

— НагРада моя будет практически безмеРной. БезгРаничной! — прокаркала «комедия». Поворот масок. — Я изготовлю любой артефакт, какой вы только потребуете, молодой человек, — промокнув уголок левой глазницы, пробасила «трагедия».

— Воистину королевское вознаграждение… — прошептал Кьерг, задумчиво глядя в потолок. Сделал глоток остывшего чая. Поморщился. — Помнится, вы упоминали о формуле, которую вывел для вас некий доктор, ныне, к сожалению, покойный?

— Вы совершенно правы, — проворковала «комедия». Бархатно-наждачный голос, казалось, проскреб по черепной коробке алхимика изнутри. — Вы получите ее… — Насмешник посмотрел на часы. Кьерг совершенно отчетливо увидел, что на черном циферблате нет стрелок. — Прямо сейчас. Сразу же после пробуждения.

Чародей хлопнул в ладоши.

Весь в холодном поту, Кьерг рывком сел на кровати. Трясущимися пальцами ощупал лицо.

— Приснится же! — криво усмехнулся алхимик. Нет, сон не был кошмаром в традиционном понимании этого слова, однако жуть и реальность происходившего во сне просто ошеломляли.

Углубившись в свои мысли и ощущения, молодой человек не сразу понял, что разбудил его какой-то посторонний звук. Прислушавшись, он уловил неприятное потрескивание, пощелкивание и скрежет. Натянув брюки и взяв в руки склянку с жидкостью, провоцирующей жуткий зуд, Кьерг направился к входу в свое жилище. На пороге явно кто-то был.

Занеся склянку для удара/броска и рывком распахнув дверь, алхимик увидел перед собой заполненную предрассветными сумерками улицу. Опустив взгляд на порог, молодой ученый встретился с оскаленным в белоснежной улыбке человеческим черепом, из основания которого вырастали восемь паучьих лапок, также выполненных из костей, некогда бывших фалангами чьих-то пальцев.

В зубах череп сжимал скомканный листок бумаги. Как только Кьерг взял в руки записку, жуткий посланец рассыпался безжизненной горкой костей.

С чашкой чая в одной руке, запиской с формулой — в другой алхимик спустился в подвал, где размещались лаборатория и библиотека. Перед зеркалом молодой человек задержался. Черты лица тонкие — почти эльфийские, вампирская бледность и слегка надменный взгляд, чуть заостренные уши скрыты отпущенными ниже плеч темными волосами. Лицо ученого можно было назвать красивым, если бы не сломанный когда-то нос да лихорадочно бегающий взгляд, который, казалось, постоянно пытается обнять всю вселенную, а губы всегда искривлены в горьковатой усмешке, потому что вселенную обнять так и не получается. Слегка поморщившись, Кьерг покачал головой: не потому, что был чем-то недоволен — просто это был своеобразный ритуал при входе в лабораторию.