Виталий спрашивал, сам не понимая, что делает. В голове билось только одно: «Это же правда, правда, не розыгрыш, я знаю…»

— С «Челленджера» ихнего. И с «Колумбии». Одна, которая учительница, очень даже ничего! — Добровольский снова засмеялся, в сторону сказал что-то по-английски.

— Hi, i'm Judith Reznick! — звонкий женский голос ударил из наушников. — How are you?

Трясущейся рукой Виталий набрал номер, зажав микрофон в кулаке. После нескольких телефонных гудков из трубки раздалось:

— Лобачев слушает.

— Владимир Иванович, — оператор мысленно представил себе грозного руководителя ЦУПа и сглотнул. — Владимир Иванович, тут такое дело…

Он рассказывал, сбивчиво и путано, а в наушниках все это время шуршали мертвые голоса, орбитальные призраки прошлого смеялись и пили шампанское.

Когда Виталий замолчал, в трубке еще десяток секунд слышалось тяжелое дыхание.

— Понятно, — отозвался Лобачев, — ты там не паникуй. Поздравь их от нас, от ЦУПа там… Найди слова получше.

— Владимир Иванович! Так они же…

— Мертвые. Знаю. Ты, Виталий, еще года у нас не проработал, потому и не в курсе. Каждые пять лет такое повторяется. А говорить об этом у нас не принято. Стало быть, тебе повезло — услышал.

— Так это что — не шутки? — прошептал в трубку Виталий, отчаянно ожидая, что Лобачев сейчас засмеется, скажет: эх, ты, салага, разыграли тебя.

Но начальник ЦУПа не смеялся.

— Да какие тут шутки, — отозвался он, покашливая, — сколько лет пытаемся с ними в другое время выйти на связь… Никак. А двенадцатого апреля — как по заказу. И все равно каждый раз не верим, не ждем… Ладно, действуй по обстановке.

В трубке запикало. Виталий глубоко вздохнул и разжал ладонь, стиснувшую шумоподавитель микрофона.

— «Союз-11», это ЦУП. Вы на связи? — спросил он.

— Мы с вами всегда на связи, — добродушно-насмешливо отозвался Добровольский. — Как там Главный?

— В порядке, «Союз».

Виталий потянулся к пиджаку. Достал из внутреннего кармана фляжку, секунду поколебался и отвинтил пробку. Вдохнул запах коньяка.

— Ну, тогда с праздником вас! — прошептал он в глухую космическую черноту и сделал первый глоток.