— Давай-ка мы из этого вертепа выберемся, а уже на улице поглядим, как тут можно будет без денег добраться до комендатуры или еще куда…

— Ты в самом деле считаешь, что нам лучше в комендатуру? — уточнила Анька, продолжая внимательно вглядываться в толчею у выхода.

— А почему бы нет? — пожал плечами Паша. — К своим тут относятся лояльно, заметила? и нас, кажется, вполне за своих приняли, может, и помогут, чем могут…

— Ага, поместят в хороший санаторий с толстыми-толстыми решетками на окнах, под строгий надзор милых таких живодеров в белых халатах, и будут долго и нудно брать с нас всякие анализы говном, кровью и спинномозговой жидкостью, что бы выяснить, как же так мы появились тут, в этом мире… — язвительно развила его мысль Анька.

— Или просто выдадут хоть какие-то документы, — попробовал возразить Паша, — как потерявшим оные в пустыне…

— А перед выдачей документов пошлют запрос по месту рождения и жительства… — уточнила Анька.

— Не пошлют, — грустно усмехнулся Паша. — Сделают простой звонок по телефону или напишут по электронной почте. Помнишь, что вертолетчик рассказывал? Похоже, здесь коммуникации на уровне.

— Значит, вместо комендатуры попробуем самостоятельно устроиться?

— Думаешь, нас искать не будут? — усомнился Паша, вспомнив, как быстро прошли от часового до особиста, оказавшегося дежурным по дивизии, слова Аньки об их артистическом происхождении и съемках некоего фильма.

Скорее всего эти же данные уже циркулируют в военной комендатуре города, да еще и с резюме от майора Семенова, без труда разоблачившего псевдоартистов.

— А если и будут? — пожала плечами Анька. — Подумаешь, заплутали чуток в городе…

— Сначала в пустыне, потом в городе… — засомневался Паша.

— Самое оно, — кивнул Анька. — Всякое лыко в строку получается. Ну, плутники мы такие, плутаем и плутаем…

— А деньги? — уточнил Паша, соглашаясь с девушкой. — Или ты сможешь тут за ради Христа просуществовать?

— Наверное, золото тут в охотку примут, — ехидно предположила Анька. — Посмотри на эти азиатские рожи — за червонец тебе и мать, и жену, и всех дочерей отдадут хоть на время, хоть насовсем…

— Нужны мне их ароматизированные кизяком жены и дочери… — проворчал Паша, припомнив невольное общение с некоторыми представительницами женской половины жителей пустыни, и тут же переспросил: — Хочешь сказать, что у тебя есть червонцы?

— Хочешь сказать, что у тебя их нет, — показала ему острый розовый язычок Анька.

И вновь они дружно расхохотались.

Конечно, целенаправленно ни Паша, ни Анька не мародерствовали после боев, продолжающихся в мире комбата Крылова уже не первый, и даже, к сожалению, не пятый год. Но и оставлять на земле встреченное случайно золото считали неправильным. По-честному, три четверти находок сдавали в ротную, а потом и батальонную казну, что бы закупались на всех продукты, обновлялось обмундирование, да и иной раз винишко со спиртом совсем не лишними бывали, но самые бешеные траты приходились на медикаменты, которых вечно не хватало. А вот оставшуюся четверть старательно заначивали, охраняя свою долю по большей части не от друзей по оружию, а от случайных потерь во время боев, утомительных переходов, и неизбежных излечений в лазаретах. По счастью, за полгода ни Анька, ни Паша в лазареты не попадали, помиловали их пули и штыки недобитых империалистов, не брали и всякие болезни, начиная от экзотического в тех местах бытового сифилиса и заканчивая банальным тифом.