Переждав маленькую толкучку у дверей и выйдя из помещения аэропорта, Анька и Паша постарались побыстрее пересечь заставленную автомобилями небольшую площадь у центрального входа. Автомашины тут были настолько разнообразными, что глаза разбегались: от роскошного, блистающего лаком и никелем, будто сошедшего со странички рекламного проспекта, роллс-ройса и — до старого разбитого вдребезги грузовичка неопределенной происхождения с подвязанным проволокой крылом. Паша обратил внимание на несколько очень похожих на доджи, маленьких и юрких машин в камуфляжной раскраске и с солдатами за рулем. Но вот производства эти машины точно были российского, на радиаторах у них сияли начищенные буквы НГАЗ.

Проходя мимо машин, и Паша, и особенно Анька ловили на себе любопытные и зачастую недоумевающие взгляды водителей. То ли в городе не принято было европейцам ходить пешком, то ли слишком уж странным казалось одеяние девушки и громоздкая деревянная кобура у её бедра, спрятать которую было невозможно при всем желании. Впрочем, Паша тоже выделялся своими плотными, защитного цвета бриджами, длинной кожанкой, почти до середины бедра, и кожаным картузом, правда, безо всякой кокарды. И если на загрузившегося в роллс-ройс шейха с его свитой путешественники, казалось бы, особого впечатления не произвели — не дело для правоверного мусульманина с тугим кошельком в кармане разглядывать всяких иноверцев, как уродцев на ярмарке, то солдаты и сержанты, а вместе с ними и встреченные офицеры, разглядывали экзотическую парочку без всякого стеснения. И во взглядах их ощущалась привычная властность хозяев, пусть и на чужой земле, над судьбами прочих людей.

Потому уже на узкой, пыльной и тихой улочке, ведущей от аэропорта куда-то в городское "чрево", Анька обеспокоенно сказала:

— Паштет, нам бы и переодеться не помешало, как думаешь?

— Согласен, — кивнул Паша, — на площади на нас смотрели, как на ряженых…

— Кино снимаем, — хихикнула Анька.

— Вот-вот, — буркнул Паша, повнимательнее присматриваясь к окружающим их домам, стараясь найти среди них лавку или магазин готовой одежды.

Никаких лавок и магазинов на улочке не было. То есть — вообще никаких, только глухие, раза в полтора выше человеческого роста заборы — "Дувалы их тут что ли называют?" — вспомнил Паша, за которыми виднелись такие же глухие, тыльные стены домов, лишь кое-где прорезанные узкими, больше похожими на амбразуры, окнами, расположенными под самой кровлей. То ли вышли они на такую улицу, то ли весь город строился так, но даже ворот в сплошной стене заборов не было, лишь узкие, похожие больше на собачий лаз калитки виднелись кое-где среди однообразной, ровной стены переходящих от одного дома к другому дувалов. И цветовая гамма всех этих заборов, глухих стен и маленьких калиточек была угнетающей, во многом повторяющей расцветку пустыни — от светло-песочной до темно-шоколадной.