— Нет. Запрет. Солдатское нельзя. Военный запрет. Нарушение — кирдык. Полный песец мне, — пояснил еврей. — Есть другое. Сколько хочешь.

Паша примерил новенькие, мягкие сапоги с застежками на голенищах.

— Десант, — поцокал языком продавец. — Сам бы носил. На всю жизнь.

— А говоришь — солдатское нельзя, — усмехнулся Паша, довольно притоптывая ногами; сапоги и в самом деле были отличные.

— Форма — нельзя, погон — совсем нельзя, — огорченно покачал головой старый еврей. — Ботинки — можно, сапоги. Местный любит. Крепкие очень. Долго носят. И носки можно. И трусы. Надо?

— А вот юбку надо, — вмешалась в разговор Анька. — Покороче, чем эта…

Самая короткая юбка оказалась пониже колен, и Анька презрительно фыркнула.

— Надо — сделаю, прямо сейчас, — пообещал еврей. — Местным — грех, вашим можно, барышня хочет кирдык всех мужчин города. Но — можно.

— Подшивай, — махнула рукой Анька. — Подождем десять минут…

— Зачем долго? Пять минут и — готов, — заверил её продавец.

И в самом деле, пользуясь какой-то маленькой ручной машинкой, на их глазах старик подшил юбку быстро и так профессионально, что Анька удивленно приподняла бровь — качество обслуживания заслуживало восхищения.

— Теперь бы где-то переодеться, — задумчиво почесал за ухом Паша. — Слушай, старик, гостиница в городе есть?

Освоившись, они уже говорили со старым евреем без натуженного акцента, как в самом начале общения. И он отлично понимал, если и не все слова, то интонации и пожелания покупателей — налету.

— Караван-сарай, — моментально ответил продавец. — Рядом. Совсем рядом. Иди, скажи, я слал. Дешево. Уважать будут. Гостем будешь.

— А можно без караванов и тем более — сараев? — брезгливо передернувшись, спросила Анька. — Гостиницу…

— Военный есть, для советских, кто на время здесь, недолго, — сообразил еврей, что местная экзотика совсем не прельщает покупателей. — Для офицер! О, хороший такой…

— А штатская есть? — уточнил Паша. — Для таких, как мы? Кто не военный.

Минут через десять совместных усилий и активной жестикуляции, они выбили из старого еврея приблизительное направление к обычной гражданской гостинице для приезжающих европейцев. Старик все время старался разрекламировать ближайший караван-сарай, видимо, имея с этого какой-то свой гешефт, но ни Анька, ни Паша ни в какую не хотели погружаться в азиатскую экзотику.

В завершении, довольный такими щедрыми и в меру привередливыми покупателями, старик презентовал им небольшой джутовый мешок, куда поместились все тщательно с бормотанием и приговорами упакованные вещи. И даже — неслыханное дело — когда парочка уже отошла от прилавка, старый еврей догнал их и вручил сдачу: кучу разномастных, со множеством нулей персидских риалов, которые Паша небрежно, но аккуратно сунул за пазуху, по соседству со своим пистолетом.