…на этом газетная страничка обрывалась, и Анька со вздохом отбросила её подальше от себя, в угол маленького диванчика, на котором она расположилась.

— Хорошо ты на буржуинской мове шперхаешь, — с ироничным уважением сказал Паша. — Когда только выучить успела…

— Дык, любой средний программер должен по ихнему бачить, — в тон Паша отозвалась девушка.

— Ну-ну, знаю я какой ты средний программер, — проворчал он, припомнив, как Анька выводила из строя правительственные каналы связи и местное телевидение в одном далеком сейчас, но таком памятном для них обоих городе.

— Для своего времени — средний, — без всякого кокетства констатировала Анька. — А там… там просто детский сад был вместо криптографии.

— Все равно переводишь шикарно, — повторил комплимент Паша, не желая уступать, хоть и зная наперед, что все равно уступит, стоит только Аньке посерьезнее настоять на своем.

— Тут язык сломаешь — переводить-то, — посетовала Анька. — Раньше только слышала про этот австралийский жаргон, и в самом деле — язык тот же, буквы те же, а слова и фразы — шиш, совсем всё другое…

— Мне не понять, — скромно сказал Паша. — Я если и свяжу между собой два буржуинских слова, так это "Хенде хох" и "Цурюк"…

— Не прибедняйся, — фыркнула Анька. — Слышала-слышала, как ты с тем немцем шпрехал, только от зубов отскакивало…

С немцами Паша пообщался уже в батальоне Крылова, случайно пересекшись с парочкой добровольцев аж из самой Баварии, где года за четыре до того жестоко подавили выступления рабочих, вот и прошлось тем немцам разбежаться по всему миру, спасая свои шкурки и в поисках лучшей доли.

— Так-так-так… — Паша вытянул из угла газетный обрывок, разгладил его и зачем-то вгляделся в незнакомые слова. — Теперь многое становится понятно…

Во всяком случае, понятно стало, почему с них не взяли ни копейки при размещении в гостинице. В номере которой они и нашли этот самый обрывок австралийской газетки, попавшей сюда неведомыми путями.

В небольшом, по-европейски чистеньком двухэтажном домике, в маленьком холле на первом этаже их встретила улыбчивая, сдобная женщина, будто сошедшая со старинных русских лубков: краснощекая, пышнотелая, с длинной косой под легкой косынкой, с тяжелой грудью.

— Ну, что, бродяги, отдохнуть от природы захотелось? — оригинально поздоровалась она. — Проходите, здравствуйте, гостями будете. Одичали, небось, в пустыне-то?

— Здравствуйте, — выдвинулась вперед Анька, считая, что сможет легче найти общий язык с женщиной, чем Паша. — Да вот, надоело уже по пескам-то мотаться, хочется в душ нормальный, а еще лучше — ванну, с пеной…