— Если будешь настаивать — прицеплю, — огрызнулась Анька.

Свой пистолет-карабин она любила восторженной первой любовь подростка. Но вот беда, к такому наряду портупея с громоздкой деревянной кобурой подходила, как корове седло. И Анька по-детски переживала и злилась, что приходится оставить в номере любимую игрушку.

— Бросишь здесь своего друга? — продолжил Паша сыпать соль на раны. — А вдруг упрут? Кто знает, какие тут нравы? То, что все кругом вежливые и столовка круглосуточная — еще ни о чем не говорит… Помнишь, что портьерша при входе рассказывала…

— Тебе хорошо, — посетовала Анька, — а мой маузер под скрытое ношение не предназначен, что ж его так и таскать на себе в открытую?

— Ладно, — смилостивился Паша, — помогу. Особо скрытого, конечно, не будет, но при себе его таскать сможешь, если куртку оденешь…

— Ради него — хоть тулуп, — обрадовалась Анька.

Минут за пять Паша соорудил из анькиной портупеи, колечка от гостиничных ключей и собственной фантазии петлю, на которой совместными усилиями подвесили освобожденный от кобуры пистолет под мышку Аньке. Конечно, выхватывать его, как в шпионских фильмах, за доли секунды, было невозможно, но тем не менее, теперь любимое оружие находилось постоянно при девушке, а не валялось в номере без присмотра.

Только после этого они спустились вниз, где вновь встретили приветливую, кустодиевских форм, администраторшу. Улыбаясь и даже не успев выслушать их вопрос, она без разговоров направила парочку по узкому и казавшемуся от этого выше, чем он был на самом деле, коридорчику к столовой.

— Странно, никаких общепитовских запахов, — успела шепнуть Анька в спину Паше, пока они шли след в след между светлых, оклеенных непонятной, чуть шероховатой на взгляд, пленкой совсем не напоминающей стандартные бумажные обои.

Но тут Паша распахнул дверь, и они оказались в чистеньком, уютном помещении с десятком пустующих столиков, сделанных из непонятного, под слоновую кость цветом, материала похожего и одновременно непохожего на пластик. Тут уже запахи были, но пережаренным десятки раз машинным маслом, давно прокисшей капустой и затхлыми половыми тряпками пополам с хлоркой, как в третьеразрядных заведениях привычного им, не так давно покинутого мира, не пахло. Скорее уж это были тонкие, неброские ароматы солидного, не нуждающегося в рекламе ресторана, расположенного где-нибудь в тихом, зажиточном квартале старой части любого города мира.

И еще было в этой столовой ощущение домашнего спокойствия и безопасности, такого редкого для Аньки и Паши чувства, не требующего непременно садиться лицом к дверям, контролируя при этом еще и все окна в помещении.